Проснулся в теле Юры и тут же отправился на пробежку. А нутро так и жгло любопытство: понравится? Не понравится? То у меня получается, или не то?
Я, кстати, уже для самого себя решил: если даже этот загадочный парень кинет меня и исчезнет, я данный фанфик, всё равно, напишу. Не в ущерб основным проектам, конечно, но напишу. Самому уже интересно, что из него получится…
Однако, жизнь писателя — мир писателя. Здесь же мир Юры! И жизнь Юры! Соответственно, и сосредоточиться надо именно на ней. Мне это, постепенно, даже удалось: примерно к первому утреннему занятию: к вокалу. Голос, его игра, его возможности, наслаждение от его звучания всегда меня так увлекают, что все и всяческие глупости из головы выметаются. А дальше: гитара, потом немецкий, английский, быстрое перебазирование в студию, потом на площадь, к уже отстроенной сцене. Проверка всех приготовлений, короткая репетиция под открытым небом для проверки звука. Потом техническая проверка готовности пиротехники, света и прочих эффектов, без которых, немыслимо выступление Раммов. Ведь их концерты — это даже не столько музыка, сколько огненно-театральное шоу, которому требуется уделить внимание ничуть не меньше, чем песням.
В общем, завертелся, закрутился, завелся… Ребята пытались спрашивать, что же именно произошло со мной в тот раз, на площади, но на все их вопросы я отвечал кратко: не помню. Не знаю. Мне не сказали. Площадь, вспышка, и всё. И сразу после вспышки — своя комната. А утром вызов к Ректору, где он спрашивал, а я отвечал ему совершенно то же самое, что сейчас им.
Не все поверили… точнее: все НЕ поверили. Но так уж сильно докапываться не стали. Ирина отвалилась первой: понадеялась, похоже, что потом сама у отца спросит, или ещё у кого-то с достаточными возможностями, кто согласится ей ответить.
Хотя, нет — первым был Захар. Он, вообще, просто, после того как мой ответ услышал, пожал плечами, сказав, что, если я не желаю рассказывать, то это моё дело. И только моё. Его, Захара, не касающееся ни каким боком.
С дочкой Кайзера мы и вовсе не настолько близко знакомы, чтобы она сочла возможным или приемлемым ко мне приставать с вопросами, если я сам не спешу всем и каждому доложиться о своих приключениях. Она и не спрашивала… меня. Но, почему-то, я уверен, что у папы своего точно спросит.
Дольше и настойчивее всех докапывалась Мари. Но ей можно — невеста, всё-таки. И да — она тоже тусовалась в нашей компании, притом, что в группу не входила. И от сцены открещивалась наотрез. К микрофону даже не приближалась: нет, и всё тут! «Не хочу, и не уговаривайте!».