Кстати, о Катерине — она летела с нами. С комфортом устроившись на водительском сиденье своей красной спортивной машины. Точнее, не сама летела, а мне приходилось нести ещё и её вместе с её машиной, что создавало серьёзный соблазн случайно «потерять» её где-нибудь по дороге, над особенно глубоким ущельем. Серьёзнейший соблазн! Но, нет — не потерял, так как она была необходима для организации наших съёмок. Точнее, для максимального ускорения их организации. Ведь хозяина этого заведения, к которому мы летели, знала она, а не я. Соответственно, договаривалась о предоставлении помещений тоже она. За наш с Алиной счёт, конечно, но — она, а не я. Блин! Да я ведь даже самого простого: где именно этот бордель в столице находится, не знал. Не запомнил в тот раз, не обратил внимания, не посчитал важным запоминать. Не думал, не гадал, что такое знание мне может когда-либо потребоваться. Но вот поди ж ты! Как жизнь-то повернулась…
В общем, сразу от порога моего трейлера, мы с Алиной поспешили прямо к Катерине — она ведь наш официальный Куратор, а стало быть, должна, как минимум, знать о наших намереньях. Да и освобождение от «смен» в тоннеле должна была выдать именно она.
Правда, последнего не потребовалось, так как никаких «смен» временно не было — все работы приостановили сразу после происшествия с горой. Тут тебе сразу и «несчастный случай на производстве», и технический перерыв на время приёмки работ по формированию ложа для нового водохранилища. (Блин, так хотелось на него посмотреть, заценить, так сказать, масштаб бедствия… но не время.) Так что, разрешение на съёмки вместо «повинности» Катерина дала легко. Поинтересовалась только, на какую именно песню мы что снимать собрались. Алина скрывать не стала и сразу призналась, что на «Грязь». Тут же выяснилось, что по Всесети успела полазить и Катерина. И мой «клип» она посмотреть тоже успела. А, Катерина не была бы Катериной, если бы не попыталась поддеть. И у неё даже получилось, ведь к тому вопросу, который она, ничуть не смущаясь присутствия Алины, мне задала, я готов не был совершенно. Даже представить себе не мог атаки именно с этой стороны.
— А почему меня в том ряду не было? — накручивая на палец локон своих волос и потупив глазки, спросила она. — Борятинская была, Милютина была, а я? Разве я тебя, как женщина, в интимном плане вовсе не интересую?
И что вот на такое ответить? Честно говоря, я растерялся. Вылупил глаза, отвесил челюсть. Потом захлопнул, покраснел, хотел было что-то сказать, но не смог ничего из себя выдавить, только стоял и разевал беззвучно рот, как рыба, выброшенная на берег.