— Видимо, плохо старались, — пожал плечами я.
— А нас с Матвеем, получается, решили пощадить… — проговорила она, задумываясь.
— Да. Отец выторговал жизни братьев в обмен на мою. Видимо, и тебя сочли полезной для Семьи. Всё ж, Несистемный Дар — редкость.
— Да, мне говорили, что такие, как я, ценятся, — кивнула она. Затем вновь внимательно посмотрела на меня. — Тебя не было неделю.
— Глубоко закопали, — невесело хмыкнул я. — Откапываться пришлось долго… и далеко. Ты же видела место? То, что осталось от горы.
— Нет, — отрицательно повела Алина головой. — Нам не показали. И подходить самим не разрешили «пока не закончатся поисково-спасательные работы».
— Ну, ничего. Ещё разрешат. Вечно скрывать такое не получится. Я и сам бы с интересом глянул… сверху.
— А Екатерина Васильевна? — продолжила вполне последовательно задавать свои вопросы девочка. Причём, нельзя сказать, что делала это настойчиво, навязчиво или требовательно. Спрашивала так, что вполне можно было бы и не ответить, но… Вот, умеет же она! Прирождённый талант к дипломатии!
— Она — наш Куратор, — снова пожал плечами я. — Очень сильная и опытная Одарённая Стихии Воды. Нашла раньше других, вот и привезла.
— Понятно, — ответила Алина. Опустила руку на покрывало кровати, на котором сидела, и… покрывало стало полностью, однотонно алым. Таким же алым, как я сам его изображал в своём «иллюзорном мире». Картинка получилась настолько яркая и похожая, что вызвала чувство дежавю, такое острое, что я даже закрыл глаза и помотал головой, прогоняя наваждение. Когда глаза открыл, покрывало снова было того же цвета, что и раньше. А Алина весело улыбалась.
— Юр! Твой концерт в Сузах такую шумиху в Сети поднял! Ты, и твои песни сейчас — самая популярная и обсуждаемая тема! Это успех! Это волна! Особенно «Грязь»! Мы просто обязаны срочно! Буквально вчера! Записать полноценный клип на неё и выпустить в ротацию!
— То есть, ты… — растерянно проговорил я. При этом, наверное, у меня даже челюсть некультурно отвисла, а глаза вылупились, так как себя и свою мимику я в этот момент совершенно забыл контролировать. — … не обижаешься?
— За что? — изобразила удивление она. — За главный шанс моей жизни? За всемирную популярность?
— За то, что изобразил тебя проституткой, — уже совершенно не подбирая выражений, уточнил прямо я.
— Ну… это, конечно, грубовато… Но песня — гениальная! Потрясающая! Мы обязаны её использовать! Обязаны оседлать эту волну!..
— «Но»? — уловил недосказанность я.
— Но ты мне должен песню! Она должна выйти одновременно с «Грязью». И «Крылатые качели» совершенно не подходят. Это и моя волна, и я должна петь!