— Не отставай, — буркнул Вячеслав.

Хозяин Дверей просачивался сквозь толпу без видимого напряжения. Вячеслав знал, куда идет, и не желал отвлекаться на посторонние вещи. Что же касается Ольгерда, то он жадно впитывал образы. Рыку здесь тоже нравилось — зверь чинно вышагивал справа от своего хозяина, втягивая ноздрями экзотические запахи.

Жители Улкундара были смуглыми и узкоглазыми. Мировая Равнина сделала их такими. Бескрайние степные ландшафты, ветра и палящее солнце, редкие лесные оазисы — вот что досталось выходцам с юго-запада. На востоке протекал Индр. Там были холмы, девственные леса, плодородные земли, горы, дожди и туманы. Но то — восток. Основатели Улкундара привыкли к свободе, солнцу и ветру. Они были прирожденными кочевниками, погонщикам тучных стад, захватчиками приграничных поселений. Оседлость тяготила потомков степных воинов. Но без оседлости Улкундар не вырос бы из земли, не возвысился бы над Винхуном, Ардом и Урхатом, не превратился бы в объект паломничества тысяч странников, жаждущих прикоснуться к Истине.

В воздухе запахло специями, свежей рыбой, горячими булками и уличной едой — странники приближались к рынку.

— Долго еще? — спросил Ольгерд.

— Почти пришли.

Вячеслав шел, не оборачиваясь.

Позади остались степные причалы, прощание с Тунганом, ливень и страх перед чужим миром. Ольгерд погрузился в воспоминания. В его памяти снова полил нескончаемый дождь. Зашевелились враждебные заросли. Под темно-зеленым сводом мелькнула исполинская тень. Угроза исходила от каждого куста. Ольгерд не мог объяснить происходящее, но он чувствовал себя в роли жертвы. Тунган натягивал тетиву лука и всматривался в заросли. Шум дождя скрадывал звуки, но временами до слуха беглецов доносился утробный рев. Временами слышались крики неведомых птиц, чавканье, непонятные щелчки и шипение.

То был первобытный мир, враждебный человеку. Пройдут дни, Ольгерд доберется до «Дневника» и прочитает там всю правду об увиденном. Предшественник Вячеслава назвал этот мир Зарослями. По словам Хозяина Дверей, ему так и не удалось достичь предела реликтовой чащи. Необъятные древесные стволы, лианы, папоротники, немыслимые растения-хищники, охотящиеся на двуногих и четвероногих, — далеко не самое страшное. В темно-зеленых дебрях обитали твари, с которыми лучше не сталкиваться. Никому. Быстрые, безжалостные, вечно голодные. Чувствующие себя хозяевами леса.

Руны за пределами Преддверья отказывают, поэтому мастер ножей теряет часть своих навыков. Щит, возврат, исцеление, круговые траектории, воздушные ступени — все это становится недостижимым. Приходится рассчитывать на свою скорость, силу и навыки владения клинками. Разбросаешь ножи — пойдешь собирать. Клинки не возвращаются по воздуху. Им нельзя придать дополнительное ускорение. Нельзя заговорить, чтобы пробивали доспехи и толстую броню зверей. Никакой магии. Так писал Ирвандир, живший на Тверди около ста лет назад. Скиталец с трудом выжил после схватки с созданием, похожим на спрута. Таким монстрам положено обитать в воде, но чудовище уверенно передвигалось по суше, устраивая засады в реках и озерах. Ирвандир остановился, чтобы наполнить бурдюки, тут на него и напали.