— Пустите старика погреться? — спросил Коэн с улыбкой.

Собравшиеся зашевелились, освобождая волшебнику место. Кто-то пошутил: нашли мне тут старика. Да тебе не больше пятидесяти, Коэн из Предельных Чертогов. Посредник расхохотался, но спорить не стал.

Гримлиэль куда-то исчез.

Коэн присел на поваленную колонну, и ему тут же сунули в руки кружку с горячим отваром. Посредник поблагодарил неизвестного ему бородача кивком головы.

— Идут? — спросил Грорг.

— А как же, — хмыкнул Коэн.

Из темноты вынырнула Мерт. Ей тоже досталась кружка. Котелок с отваром стоял чуть в стороне от костра. Заботливый бородач прикрыл его щитом, чтобы внутрь не попадали искры и сажа. У соседнего костра, разведенного прямо на перекрестке, флейтист выводил свои трели.

— Никогда не думал, что буду драться с перевертнями, — тихо вымолвил Трибор. — В смысле, не против них, а на одной стороне.

Грорг усмехнулся:

— А я, друг мой, всё не привыкну к запаху шерсти в койке. По ночам теперь снятся волчицы.

Грянул приступ хохота.

Второй континент творит невероятные вещи, подумал Коэн. Еще вчера эти мужики глотки друг другу порвали бы. А сегодня они — братья по оружию. Конечно, Державу Четырех Сторон не вернуть. Но если Твердь выстоит — здесь станет уютнее. Быть может.

— Темнеет тут медленно, — сказал Грорг. — Как будем вечер коротать?

— История, — предложил Трибор, покосившись на Коэна. — По старой традиции. Доставай свои костяшки, кудесник.

Пожав плечами, посредник швырнул кубики через костер. Трибор ловко выхватил их из воздуха.

— Кто с нами?

— Все, — непререкаемым тоном сообщил Грорг. — Так уж у нас заведено. Вместе деремся — вместе и кости бросаем.

Покатились кубики.

Выпало говорить Сдвигу. Берсеркер помрачнел, но перечить не стал. Не баба, чтобы уламывать.

— Ладно, — сказал северянин. — Слушайте.

Коэн сделал глоток. Он давно ждал этого момента.

Сдвиг, как и следовало ожидать, родился на просторах Альянса. Правда, звали его не Сдвигом, а Леннартом. Родители хотели вырастить воина, подобного льву, вот и дали такое имя. Отец Леннарта строил дракхи для местного конунга, мать общалась с духами и вырезала целебные руны. Семья жила на окраине Борнхельма, в Китовой Гавани.

С отцом Леннарт не поладил, когда ему было пятнадцать. Будущий берсеркер не интересовался плотницким ремеслом и навигацией, не разбирался в породах древесины, плохо владел рубанком и молотком. Юного Леннарта влекли дальние странствия и набеги. Он хорошо стрелял из лука, учился бою на топорах и мечах, подолгу пропадал в кузнице. Ты ешь мой хлеб, сказал отец однажды, но не осваиваешь мое ремесло. Кто будет кормить семью, когда я состарюсь? Не волнуйся, отец, успокоил родителя Леннарт. Я вернусь из набега и привезу много золота. Отец пришел в ярость — он не верил в силу топора. Наутро Леннарт обнаружил, что его лук сломан, а меч куда-то запропастился. Это был хороший меч, он достался Леннарту от прадеда, известного мореплавателя и составителя карт.