Морской повелитель ждал человека, претендующего на чужое место. Угроза стала почти осязаемой.

Когда Ольгерд достиг края платформы, лидер Дома произнес:

— Выбрось свою сумку. Я и так знаю, что в ней.

Пожав плечами, мастер вытянул левую руку и демонстративно разжал пальцы. Матерчатый мешок полетел вниз. Звука падения не последовало — голова Унгреттера застряла в сетях.

Дежурный Донбеттыр уставился на гостя. Взгляд был тяжелым, пронизывающим. Возраст дзуара не представлялось возможным определить. Перед Ольгердом высился воин, мускулистый и широкоплечий даже по меркам Тверди. Здесь же, в царстве слабой гравитации, Донбеттыр производил впечатление непобедимой машины, созданной для сокрушения бесчисленных врагов. Оружия в руках дзуара Ольгерд не заметил, и это ему сильно не понравилось. Скрытые клинки всегда хуже явных. Когда подобные орудия пускаются в ход, жди беды. Впрочем, лидеры домов, могли убивать и голыми руками, и любыми подвернувшимися предметами — об этом ходила тьма впечатляющих легенд.

— Человек, — сказал Донбеттыр. Не сказал, а вердикт вынес. — Не этого я ожидал. Сначала и не поверил.

Больше — никаких слов.

Оба противника понимали ситуацию. Донбеттыр за минувшие века научился чувствовать вызов. Ольгерд знал: чтобы вызвать на бой Уастырджи, нужно быть равным ему по статусу. Или почти равным. Путь к главенствующему Дому лежал через эту площадку. Через поражение морского владыки.

Поединок начался задолго до того, как Ольгерд ступил на платформу. Противники примерялись друг к другу. Их разделяли каких-нибудь пять шагов. Мастер ножей, говорили глаза Донбеттыра, я уже встречался с подобными тебе. Это не тот мир, дружок. Здесь ты не властен над стихиями воздуха. Есть только клинки, сила, искусство боя. И опыт, и души, которые я поглотил за эти полтысячи лет.

Донбеттыра беспокоило лишь одно — во взгляде чужака не было страха. Уверенность — да. Спокойствие — да. И никакого страха.

Покой и движение.

Две стороны одной медали.

Застывшие противники сместились. Донбеттыр рывком сократил дистанцию и выбросил руку с растопыренными пальцами. Вот чем ты вооружен, понял Ольгерд, выгибаясь под немыслимым углом. Багнак, искусственные когти. На первый взгляд два кольца, невинные безделушки. С обратной стороны ладони — пять изогнутых лезвий. Для эстетов — торцевые шипы, вросшие в стальные пластины.

Донбеттыр, видимо, относил себя к эстетам.

Клинки со свистом пронеслись мимо ольгердова горла. Морской владыка резко замедлился, слегка развернул кисть и рубанул сверху вниз. Ольгерд чуть не взвыл, когда острый шип прочертил линию на его предплечье. Рукав быстро пропитался кровью.