Вейж кивнул. Его мать могла отыскать воду в самом засушливом месте. Ее всегда приглашали на рытье колодцев, а уж ее поездки в пустынные и засушливые края становились праздником – там непременно шел дождь. Отец, зная такую особенность супруги, отправлял ее в путешествие несколько раз в год, получая неплохой доход в замковую казну. Сама же леди отлично проводила время, неспешно переезжая из одной деревеньки в другую, отдыхая от обязанностей хозяйки большого дома.
– Дар плодородия земли? – уточнил он.
– Хм, ваше сиятельство, – Хенрик дернул углом рта, – боюсь, просто плодовитости. Здесь в семьях нормальное количество детей – семь. В некоторых по семнадцать.
– А леди Эжени сейчас?
– Восемнадцать лет, мой генерал!
– Понятно, спасибо за службу, свободен!
Хенрик давно ушел, а генерал все смотрел в окно и думал о Лайессах. Почему они не уехали? Имея в семье такое сокровище, могли устроиться в любом месте. Да любой король… Король! Точнее, брат короля! Вот почему он держал при себе последнюю Борх! У его величества долго не было наследника. Лет пять или шесть. Потом случилась та стычка в долине Борхов, семью убили, замок раскатали в пыль, а у ног брата короля появилась женщина с янтарными волосами и теплыми карими глазами. В тот же год ее величество родила сына, потом дочь, потом еще четверых детей! Престол обеспечен наследниками, столица процветает, аристократы приезжают ко двору, стараясь провести свадьбы во дворце, хотя прежде такие мероприятия старались проводить за городом в поместьях и замках! Выходит, особенность рода Борхов была известна в узких кругах? Но как же этой женщине удалось сбежать? И не просто сбежать, а унести в себе драгоценность – продолжение рода, племянницу короля? Если об этом узнают в столице…
В голове у генерала помутилось, откуда-то донесся громкий рык.
Очнулся мужчина с обломком стула в руках. Когда и как сломал – не помнил, но груда обломков мореного дуба у ног подсказала, что это сделал он.
– Жан! Брось обломки в огонь. Леди уже готова?
– Я видел, как она подошла к лестнице! – отозвался оруженосец.
Генерал прихватил теплый суконный плащ, подбитый тяжелым бобровым мехом, и вышел.
Эжени стояла у входа в донжон, жмурилась на прорвавшееся весеннее солнце и рассматривала замковый двор. Теперь тут всюду были солдаты в серых мундирах. Они восстанавливали стену, разбитую их пушками, выравнивали брусчатку, пробитую ядрами, строили новые казармы ровно там, где их собирался строить лорд Лайесс. Иногда мелькали замковые слуги – тощие, в потрепанной одежде, они не могли двигаться так же шустро, как солдаты, но все же выполняли какую-то работу. От всей этой суеты леди Борх-Лайесс становилось больно. Но разум твердил – эти люди живы. Они видят солнце, улыбаются, дышат воздухом. Жалеть стоит тех, кто лежит на крохотном замковом кладбище и никогда больше не вдохнет запах тающего снега, не услышит звона капели, не погреется на солнце… Задумавшись, Эжени не услышала шаги генерала. – Леди Лайесс, – Вейж вырос рядом, огромный, как скала, и заслонил собой солнце. Девушка неохотно подняла голову: – Ваша светлость! – Вам тепло? – Сегодня солнечный день, – ответила она вежливо. – Что ж, пойдемте, экипаж ждет! Экипажем генерал назвал карету с гербом Лайесов, в которой чаще всего ездила леди Лавиния вместе с Эжени. Его не стали обдирать, просто закрыли куском черной ткани, и от этого сердце девушки снова сжалось. Ее усадили на диван, укутали ноги знакомой полостью, и по сигналу генерала карета тронулась с замкового двора, как это было много раз. Только рядом вместо леди сидел чужой огромный мужчина, а напротив виднелось бледное лицо камеристки. В деревне карету встретили настороженно. Люди осторожно выглядывали из-за плетней, только староста вынужден был выйти и поклониться. Генерал не стал медлить – вышел из кареты, помог выйти Эжени и громко сказал: – Леди Лайесс приехала со мной, чтобы лично узнать о ваших нуждах. Весенняя посевная пройдет под ее внимательным взглядом. Я дам вам в помощь солдат, но за это на окраине села будет построен амбар, в который вы будете складывать одну сотую своего урожая на прокорм моих людей. Налоги поднимать не буду! Увидев Эжени, староста вновь поклонился, и девушка могла бы поклясться – в его глазах сверкнула радость. Она подошла к старику поближе, поздоровалась и попросила: – Расскажите мне, как вы пережили зиму? Староста потупился, но начал рассказывать. Сгорел дом, пало несколько животных, солдаты залезали в дома, пугали людей, отбирали еду и одежду. Девицы вот… Эжени бледнела, генерал стоял рядом с видом полной невозмутимости. Староста осмелел, начал рассказывать, что у них отобрали коней, и теперь пахать не на чем, но