Она махнула рукой, указывая на зал. Смрад перегара, дешёвой еды и немытых тел ударил в нос с новой силой.

— Вот прямо здесь, в этой таверне, да и в других по всему Тверду, он трепался по пьяни, что готов всё своё состояние спустить, лишь бы нанять убийц и наёмников, чтобы отомстить тебе и всем, кто с тобой связан. Сам знаешь, не в его характере сначала сделать, а потом уж орать об этом на каждом углу.

Она снова вздрогнула, словно от удара.

— Своё состояние Фендал промотал почти вчистую. Думаешь, почему он вообще со мной на охоту попёрся? — она скривилась, будто проглотила лимон. — Да просто чтобы денег на свои грязные делишки заработать. Он мне это не раз говорил, пока издевался. А мою долю добычи просто забирал, и если я пикнуть пыталась, унижал ещё хлеще.

Я пробормотал:

— Мне очень жаль. Хотя что толку от моих сожалений?

Она резко сплюнула на пол, прямо у стола. Жест сказал всё красноречивее любых слов.

— Не надо слов, — прошипела она, и в глазах её снова вспыхнул недобрый огонь. — Стань занозой в заднице для таких вот ублюдков, что издеваются над беззащитными женщинами. Стань тем единственным правосудием, которое доступно таким, как мы, перед лицом тех, у кого власть и деньги. — Она подалась вперёд, голос стал тише, но жёстче. — Помоги мне объяснить ему, что целители, да и простые люди тоже не беззащитны, что с нами шутки плохи, и рано или поздно за свои поступки придётся заплатить.

Я тоже наклонился к ней. Её решимость осязаемо вибрировала в воздухе между нами.

— Как?

Она сжала что-то под одеждой, должно быть, амулет.

— Просто, — ответила она, и голос её стал ещё жёстче. — Даже когда меня выкинули, в Гильдии Истребителей остались те, кто помнит добро. Да, они очень напуганы и осторожны, но уж точно не дураки. Ни один целитель, ни один, мать его, авантюрист не подписался на контракт с Фендалом. Вот он и попёрся охотиться в одиночку.

— Туда, где он с тобой… охотился? — спросил я, хотя уже всё понял. Вот оно! То, что искал!.

Она дёрнулась, как от удара. Видать, зацепило.

— Да, — выдохнула целительница сквозь зубы. — Именно там он и сдохнет! Получит по заслугам!

Она быстро огляделась и придвинулась ещё ближе. Голос стал тише, но в нём зазвенела сталь, пробившись даже сквозь людское многоголосие.

— Всё просто, Артём. Ты же видел, как ведут себя твари: лезут на того, кто находится рядом, или на того, кто стоит поперёк пути. Если это не какой-нибудь особенный урод, конечно. Вот и всё. Мы просто… выждем, когда эта глянцевая мразь сунется. А он сунется. Не сможет не сунуться, у него вечно руки чешутся.