На её бледном, как полотно, лице при одном воспоминании о пережитом отразилась такая тихая, но лютая ненависть, что у меня мороз по коже прошел. Такое не сыграешь.

— Он мне сказал, — продолжила она глухо, глядя в одну точку, словно видела там его рожу, — что если попытаюсь сбежать, он вышвырнет меня из Гильдии за нарушение контракта. А если сунусь к судьям жаловаться на его выходки, то, мол, дохлый номер, и вдобавок он в качестве наказания растреплет моему мужу о моей «неверности».

Ублюдок! Да уж, очень похоже на методы этого говнюка. Именно в его стиле подлость и шантаж, ничего нового. Такие мрази не меняются.

Целительница совсем сникла, сгорбилась ещё больше, и по её запавшей щеке медленно скатилась слеза. Блин, как же тяжело видеть боль униженной, затравленной женщины даже мне, человеку, в общем-то, постороннему.

— Я всё равно пошла на это, — продолжила она тихо, почти одними губами. — Пошла к мужу, объяснила ему, как надо мной издевались, обратилась к представителям Гильдии Истребителей, дала показания мировым судьям, думала, найду справедливость…

Здесь, на Валиноре, справедливость — товар дефицитный, особенно для тех, у кого нет власти и денег. Мне почти захотелось остановить её, сказать, что хватит, не надо больше ничего говорить, но она продолжала, не зная моих невысказанных мыслей.

— Муж назвал меня шлюхой, — продолжила она, и в голосе появилась звенящая сталь. — Сказал, что мои контракты просто предлог, чтобы трахаться с благородными авантюристами за его спиной, и я пришла к нему только потому что испугалась разоблачения. Он выгнал меня из дома, не дал даже попрощаться с детьми. Сказал, что если вернусь, вызовет стражу. А Гильдия Истребителей… Они просто отмахнулись. Побоялись связываться с губернатором, послали меня куда подальше. Типично. Сильные мира сего своих не сдают.

— А судьи? — спросил я, уже зная ответ.

Она резко, горько рассмеялась.

— Судьи? Какой же я была дурой, что поверила, будто в этом мире есть справедливость для тех, кто не аристократ!

Я сжал кулаки. Эти ярость и безысходность, прозвучавшие в её голосе, я знал слишком хорошо. Сам не раз сталкивался с подобным, пусть и в другом мире и при других обстоятельствах.

— Не будем про справедливость или месть, — сказал я твёрдо. — Только про то, как защитить себя и близких. Это единственное, что имеет значение.

Целительница кивнула.

— Да. И всё же этому моральному уроду не уйти от возмездия, — сказала она, горько усмехнувшись. — Каким бы неуязвимым к последствиям своих гнусных поступков Фендал ни казался, он крупно облажался, когда сунулся к тебе домой. Его дядя и вся знать от него отвернулись. Пока что. Может, их благосклонность скоро и вернётся, но ждать он, видать, не хочет. Терпение — не его конёк, это точно.