Я тоже искренне рассмеялся. Что-то цепляло в этих простых мужиках, настоящее, не пафосное. Они, при всей своей простоте, вызывали симпатию. Их философия «синицы в руках» мне отлично понятна, хоть я сам и выбрал другой путь. Или, скорее, путь выбрал меня, не особо спрашивая моего мнения.
— Что ж, за это стоит выпить! Пусть каждого из нас подстерегает только такая опасность, которую мы сами выбрали! — поднял я свою кружку. Мужики одобрительно загудели, их лица расплылись в улыбках, морщины вокруг глаз стали глубже, но добрее, и наши кружки со звоном соприкоснулись. Атмосфера за столом сразу стала теплее, словно кто-то плеснул добрую порцию горячительного не только в кружки, но и в саму душу компании. Напряжение, вызванное моим золотым, окончательно ушло.
Так мы и сидели, неспешно тянули пиво, которое служанка принесла на удивление быстро, видимо, мой «золотой жест» произвел впечатление и на персонал. Травили байки. В основном, стражники делились городскими сплетнями, сочными и не очень, и забавными случаями со службы, где фигурировали то пьяные купцы, то незадачливые воришки, то скандальные аристократки, а я больше слушал, внимательно запоминая детали и имена, изредка вставляя слово или задавая наводящий вопрос. Главное не спугнуть, дать им выговориться.
И сегодня им везло. Я нет-нет да подкидывал золотой тем, кто выглядел совсем уж жалко, стараясь делать это незаметно, кидая монету так, чтобы она упала прямо к ногам бедной танцовщицы, когда на неё никто не смотрел, чтобы не привлекать лишнего внимания к своей персоне.
Не хватало ещё, чтобы меня тут за местного Робин Гуда приняли.
Ну и серебром не обижал тех, кто просто старался и вызывал симпатию. Не то чтобы меня потянуло на филантропство или решил посоперничать с матерью Терезой, но спокойно смотреть на откровенную нужду я не мог, а деньги для меня сейчас не самая большая проблема. Пусть хоть кому-то станет немного легче, если уж я тут оказался. Так что девчонки быстро просекли, кто тут щедрый, и уже откровенно танцевали лично для меня, стараясь поймать взгляд, посылая воздушные поцелуи и строя глазки, а некоторые и пальцем наверх показывали, мол, пойдём, не пожалеешь. Намёки были более чем прозрачны и весьма настойчивы.
Да что там танцовщицы, даже местные служанки, сновавшие между столами с подносами, нагруженными пивом и снедью, поглядывали на меня с нескрываемым интересом. Некоторые даже весьма недвусмысленно намекали, что не прочь составить мне компанию, задерживаясь у моего стола чуть дольше положенного или «случайно» касаясь руки своей неожиданно горячей ладонью. Привычку быть хозяином положения так просто не спрячешь.