Косы придавали ей простоту, делали образ менее возвышенным, каким-то спокойно-уверенным, что стало приятной неожиданностью, учитывая, насколько она совершенна. Эффект усиливали очки в тонкой проволочной оправе, деталь, подчёркивавшая её индивидуальность. Мех на ушах и аккуратном хвостике был безупречно белым, а кожа бледно–молочной, почти прозрачной, такую я встречал разве что у Клевер. На вид гладкая, ровная. Мелькнула мысль коснуться её, чтобы убедиться, что она такая же мягкая, как кажется на вид.

Платье на девушке сидело идеально, подчёркивая тонкую талию и женственные изгибы. Разрез на юбке глубокий, почти до пояса, открывал длинные стройные ноги той же молочной белизны. Всё в её фигуре казалось почти нарочито правильным, словно кто-то пытался вывести идеальную формулу красоты. Лицо сердцевидное, удивительно симметричное, большие серые глаза с внимательным, чуть настороженным взглядом, аккуратный нос, губы влажные, полные, цветущие ярко-красным бутоном на бледной коже.

У меня пересохло в горле. Такая внешность выбивала из колеи. Стало неловко, не знал, куда деть руки, что сказать.

Передо мной стояла безупречная. безумно красивая девушка. Как мне рассказывала Елена, обычно девушки–кролики не заморачиваются по поводу одежды и предпочитают естественный вид, но эта зайка явно особенная: хотя и одетая в сексуальный элегантный наряд, вела себя на удивление скромно. Большие серые глаза испытующе смотрели из-за очков, в движениях лёгкая неуверенность.

— Привет, — сказала она, чуть закусив губу и протягивая ладонь. — Я Лили.

Я заставил себя сохранять сдержанность. Взял её руку осторожно, не спеша. Кожа точно оказалась удивительно мягкой, даже нежнее, чем я ожидал. От неё шло тепло, и к моему удивлению, ладонь оказалась влажной. Похоже, она тоже нервничала.

— Артём. Рад знакомству, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Её светлая кожа не могла скрыть румянец, пробежавший по шеё и щекам. Она неловко поправила очки.

— Артём. Приятно наконец узнать твоё имя, — пробормотала она, едва заметно улыбаясь.

Я на миг опешил. Что?

Лили, будто опомнившись, ещё сильнее залилась краской и поспешно взяла меня за руку, мягко, но настойчиво потянув к столу.

— Да брось, ты, наверное, голоден и устал, бедняга, — сказала она, не замечая, что я всё ещё держу её ладонь.

Я пошёл за ней, чувствуя, как горят щёки. Странно, вроде давно не мальчишка. Пальцы Лили согревали таким мягким тёплом, что моя рука в её ладони нежилась в этих ощущениях.

Пытаясь взять себя в руки, оглянулся.

— Не присоединитесь к нам, леди Розоцветная? — обернулся я к дриаде, стараясь вести себя по-джентельменски.