Рабочие замерли, глядя на нас. Я видел, что они догадывались, о чем мы говорили.

Я проводил Елизавету до коляски. Лакей открыл дверцу, подал ей руку. Она изящно забралась внутрь, уселась на мягкое сиденье и поправила юбки.

Обернулась, посмотрела на меня через окно:

— До вечера, Александр. Я буду ждать.

Лакей захлопнул дверцу, забрался на козлы рядом с кучером. Кучер хлопнул вожжами. Лошади тронулись, коляска покатила по улице, быстро скрылась за поворотом.

Я стоял, глядя вслед. Потом медленно обернулся.

Семен вышел с ведром из мастерской, отправился к колодцу во дворе, набрать воды. Я подозвал его.

— Дружище, ты знаешь где бы мне лошадь взять? На сутки?

Семен прищурился.

— Я могу у знакомого конюха Степана спокойную кобылу попросить. Смирная, не брыкается. Для тех, кто не ездок.

Я помолчал, обдумывая его ответ. Если еду к Елизавете, нужна спокойная лошадь. Иначе сломаю себе шею по дороге.

— Попроси, — наконец кивнул я. — Только тихо. Чтобы никто не болтал.

— Будьте спокойны. Степан мужик надежный, языком не треплет.

Семен вернулся в мастерскую. Я постоял еще минуту, потом последовал за ним.

Внутри все вернулись к работе. Трофим раздувал горн. Петр с Василием возились с насосом. Егор с Иваном таскали готовые детали на склад. Морозов изучал чертежи.

Я сел за свой стол, достал тетрадь. Пытался сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к Елизавете.

Остаток дня работал, но не мог сконцентрироваться. Мысли крутились вокруг предстоящей ночи.

Под конец рабочего дня пришел Семен Морозов. Тихо сообщил:

— Лошадь будет через час. Степан приведет. Рыжая кобыла, смирная. Даже дети на ней катаются.

— Спасибо, Семен. Ты верный друг.

— Не за что, Александр Дмитриевич. Только… — он помолчал, — будьте осторожны. Ночью всякое бывает.

Я кивнул.

Вечер. Рабочие разошлись по домам. Севастопольцы укрылись в подсобном помещении. Гришка улегся за печкой. Я остался один.

Переоделся, не в офицерский мундир, а натянул простую одежду. Темный сюртук, серые брюки, высокие кожаные сапоги. Взял небольшой дорожный мешок, на всякий случай.

Через окно увидел, как по улице ведут лошадь. Конюх Степан, пожилой мужик с седой бородой. Лошадь действительно спокойная, рыжая кобыла с белой звездочкой на лбу, она покорно шла на поводу.

Я вышел, поблагодарил Степана, дал ему пять рублей. Тот поклонился и ушел.

Остался один с лошадью.

Глубоко вздохнул.

Неуклюже забрался на лошадь, хоть я и офицер, но кавалеристом никогда не был, ездил плохо. Лошадь почувствовала неопытного седока, но не брыкалась. Спокойно стояла, ждала команды.