А вот и наблюдатель. Ранее внимания я не обратил на чувака в кепке, трущегося у арки. Тем более он исчез из поля зрения на несколько секунд зайдя в неё, потом вышел и стал уходить, не глядя на меня и не оборачиваясь. Видимо подал знак остальным: типа махнул рукой или кепкой, вытащил и поболтал своими причиндалами из штанов. Не в курсе за тайные знаки у банд.
— Дружище! — окликнул я его просительно. — Огоньку не найдется?
Спина его вздрогнула, он обернулся нехотя. Простой паренек в льняной серой рубашке, обычных коричневых штанах и ботинках. Совсем не похож на пацана из банды, да и не должен быть. Наводчик не вызывает подозрений у полиции или горожан.
С улыбкой приблизившись к нему и шаря в пиджаке правой рукой, костяшками левой пробил ему в кадык при сближении. Он подавился, поперхнулся, согнулся пополам.
Второстепенные улицы в это время малооживленны. Сумерки сгущаются: приличные горожане, приняв ужин болтают с семьей, занимаются любовью. Неприличные или романтичные фланируют по проспекту Веллингтона. Богатые сидят в театре или ресторане. Бомжи наломав коры с пальм, жарят крабов на диком пляже. Всё бандиты подгадали.
Обняв врага за плечи, затащил внутрь арки, уткнул ствол малыша ему в лоб. Надавил почувствительнее.
— Соврешь, пойдешь на корм крабам. — холодно сказал ему. — Сколько твоих в телеге?
— Двое. — прохрипел он.
Наверно даже обрадовался в глубине души, что про подвал не спросил. Правда радовался недолго. Схватив его за волосы и запрокинув голову, я повторно пробил по кадыку, на этот раз не сдерживаясь. Тело его упало еще живым, на еще вытаращенное лицо, раскрытый рот и выпученные глаза, я щедро опрокинул из пузырька спирта. Как и пластырь, дезинфицирующее средство у футболиста всегда в рюкзаке. Тело его найдут быстро, разумеется, но запах спирта отвратит горожанина от помощи. Полиция встречается вечером еще реже добропорядочного горожанина, решившего помочь пьянице.
Скрыв малыша в рукаве, я зашагал к телеге. Прямо сейчас кое-кто сильно пожалеет, что связался с футболистом из Бромптона.
— Хрясь! Сорвав покровы, точнее тент с телеги, я сразу выстрелил прямо между удивленных глаз парнишки, сжимающим в руке шило на деревянной рукоятке. Второй опешил и не понял даже, что случилось. И не успел понять.
Звуки работы малыша не такие громкие, децибел сто двадцать. Громкими они кажутся стрелку. Потому я так радел за глушитель, в связке с ним работать очень комфортно, пусть выступающую часть ствольной коробки придется срезать для закрутки трубы. Зато отдачу он уменьшает процентов на двадцать. Я же не олимпиадный турок с пневматикой в руках.