С этими словами я оставил их в переулке. После моей мотивационной речи, за мной идти они побоялись. Внешне спокойно, внутри кипя тревогой и беспокойством, я сел на конку и доехал до Кипарисовой улицы, названной так по причине обретения на ней трех деревьев искомой породы. Целенаправленного озеленения улиц не проводилось, хотя у модных заведений самые разные породы деревьев росли и за ними ухаживали.

«Надо будет подать Эндрю Беллингему такую идею после десерта в саду. — решил, пытаясь отвлечься от грустных мыслей. — Завалюсь к нему в особняк, сразу как пункт госизмены снимут с обвинения, спрошу можно ли его звать вторым батей, подарю идею ремней безопасности и карет Скорой помощи на базе автомобилей. Да что там, сразу тридиод подарю, откроем радиокомпанию и будем грести миллионы фунтов на радиовещании: рекламе, певцах и пиаре. Ну не убьет же он меня за то, что я люблю Глэдис. Эйвер Дашер умный и полезный, он принесет много денежек, славы и счастья.»

Волну позитивных размышлений прервало моё убийство, уже второе в этом мире.

Я как раз свернул с проспекта Веллингтона, спустился по Кипарисовой до угла, свернул в арку пятиэтажного большого дома, торгующий хлопком торговой компании Биллинсгейт, срезая путь до своего дома. К дому с одной стороны был пристроен склад, он стоял без окон, внутренней стеной — напротив него построили лавку скобяных товаров и часовых механизмов Айромангер, тоже стоявшей тыльной стороной. У лавки во двор выходило два зарешеченных окна и разгрузочный подвал, уходивший в цокольный этаж. Пара бочек с грязными мешками на них, деревянные ящики, тентованная телега с грузом — всё как обычно. Ничто меня не насторожило.

Вот из подвала выскочило пять пушеров с ножами и стальными прутьями. Под ноги первого я бросил рюкзак, его лямки удачно запутали ноги негодяя, оставившего кровавый след при столкновении носа с булыжной мостовой. Второму я кинулся в ноги, закручивая мельницу, выпрямляясь с ним на спине, с пробросом его тела на третьего.

На этом мои успехи закончились. Сзади раздался треск, в голове мгновенно помутилось, боль обожгла жаром голову. Это её проломили стальным прутом. Одновременно полоснуло болью в спине, жгучее жало снизу прошло до сердца. Раз, второй, третий.

— Готово, братва! — раздалось довольное от невидимого врага. — Посадил на перо. Уходим!

Эйвер Дашер умер под перестук башмаков по мостовой.

Я как раз свернул с проспекта Веллингтона…

Меня вернуло на три минуты назад. Минуту я потратил на будущее с Дианой, еще одну на просмотр серии пенальти. Никаких жестов я не делал, значит при смерти меня всё равно отбросит на исходную точку. Интересное открытие и очень болезненное, а главное время уже потрачено, «сбросов» больше не предвидится. Очевидно, меня убили бандюки сзади, выскочившие из тентованной телеги.