— Охрененный пас дружище ты выдал! — орал Дарси Дэвис, давясь тестом с оливками и ветчиной. — Не думал когда-нибудь такой увидеть от заща!
Вторя его восторженному славословию, раздался гром. Нет, не небесный, хотя я бы не отказался. Понедельник пасхальной недели в Великобритании: всякие сорванцы кидали петарды в честь боженьки или меняли петарду на пару пенни. Эта традиция восходит к средневековому фестивалю Хоктайд, когда по преданиям, в один день мужики связали всех женщин и развязывали в обмен на поцелуй.
Защитник из меня получился так себе. Нет, игру я читал неплохо, отборов набрал больше всех, выдал голевую, но на всех стандартах второй этаж продувал с треском. Рост и прыгучесть меня подводили, тем более на угловые даже вражеский вратарь приходил. Я такое только по телику раньше видел. Играли лесники в прогрессивную, по их мыслям, схему 2−2–6. Мне на такое тяжело смотреть, даже 3−2–5 от Чапмена в беллингемских орлах подразумевали, что двойка из пяти номинальных форвардов больше под атакующих полузащитников работали, превращаясь во вполне годную WM-схему.
Хотя вышеупомянутый Оксфорд Юниверсити Кубок Англии взял с одним защитником, двумя хавбеками и семью нападающими. Двадцать лет тому назад. Моё нытье завязано исключительно на эго Олсена. Потешил самомнение тренер, заставил побегать за потными пацанами. Может его Пол Торрес подговорил?
Я поглядел на кабанообразное, довольное лицо Пола, уплетающего пиццу, и устыдился своих гнусных мыслей. Да он за меня теперь готов математику сдавать. Для человека не сразу вспоминающего, какое число идет после одиннадцати — это великая жертва.
— Мне просто повезло со срезкой. — скромно ответил Дэвису. — Главная заслуга в забитом мяче полностью твоя.
— Волтер нам рассказал, как ты подошел к нему на пенальти и посоветовал считать время. — не успокаивался Дэвис. — Меньше трех секунд, Гарри бьет влево. Больше трех секунд пауза, удар пойдет вправо.
Волтер тот самый длиннорукий вратарь. Гарри — рыжеволосая бестия, нагло пославшая меня в курилке.
— А это всё к нашему футбольному аналитику. — опять отмазался я. — Это схема от Оливера Ховарда. Если бы я сказал об этом на поле, вряд ли Волтер меня послушал. Говорю сейчас.
Хотя Волтер и не послушал в первый раз, вон он как покраснел стыдливо. Я ему инфу о двух ударах слил из будущего, переводя стрелки на Оливера, который на тему «пенок» смутные догадки «вроде если он почешет правое ухо — удар пойдет в центр, наклонится поправить шнурок — левая девятка» мне на ухо бухтел.
Мы сидели всей компанией за столиками в уличной зоне. Пол передвинул три зонтика, половину от всех имеющихся в кафешке. Пять столиков мы сдвинули вместе, хозяин — пожилой итальянец Маттио Эспозито, с некоторой тоской смотревший на наши телодвижения, оживился услышав количество заказанной еды и даже принес бесплатный кувшинчик Кампари с кусочком льда в форме стрелы. Я бы сказал полу-Кампари: из алкоголя в нем был только еле уловимый аромат вина.