— Увы, здесь нет телег, как нет и волов, — с усмешкой заметил священник.

— … Или, быть может, нам встретились бы сельские девушки, певуньи с глазами, сверкающими, словно звезды… Эх! А вы что скажете, дон Карлос?

— Скажу, что вы поэт, сеньор Диас. — Куатемок отвлекся-таки от своих грустных мыслей. — Честное слово, вам надобно книги писать.

— Что ж. — Кабальеро польщенно приподнял шляпу. — Может быть, когда-нибудь и сподоблюсь, даст Бог!

— Что вы все грустите, сын мой? — Патер Ольмедо наконец обратил внимание на подавленное состояние принца. — Бог мой, неужели на вас так подействовали кровавые останки в том мерзком капище? Неужели — я даже не смею верить! — вы уже отвыкли от ваших… гм-гм…

— От ваших пакостных богов, вы хотели сказать, патер? — Куатемок желчно усмехнулся. — Не стесняйтесь, вы же знаете — я считаю их точно такими же пакостными! И капище — вы абсолютно правы — мерзкое, совершенно с вами согласен. Не согласен с другим.

Священник округлил глаза:

— С чем же?

— С тем, что вы с этим мерзким капищем сделали! Вы что же, всерьез считаете, что если отмыть кровь, побрызгать все святой водой, а вместо пакостных богов водрузить распятие, то тем самым языческий храм обратится в христианскую церковь? А? Что же вы отводите глаза? А крещение… точнее то, что кое-кто именует этим святым словом! Думаю, окрещенные бедолаги-носильщики даже и не сообразили, что с ними произошло. Не так?

— Так, — нехотя согласился патер. — Но ведь вы знаете, я против такой поспешность! И сколько раз уже говорил капитану — не стоит торопиться, надо сперва разъяснять сущность нашей веры, а уж потом… Вот как в вашем случае. Я же не тяну вас немедленно креститься!

— Да… ну а зачем вы тогда зазвали меня в тот храм, капище? Не для того ли, чтобы… э-э-э… несколько ускорить процесс? Кстати, что вы думаете о том, кто все это устроил?

— Как раз об этом я бы хотел спросить вас, сын мой.

Святой отец улыбнулся, поправив сутану. Обветренное лицо его с мужественными чертами скорей подошло бы солдату, наемному искателю удачи, нежели католическому патеру. Впрочем, отец Ольмедо таким солдатом и был.

— Вы же знаете, я родом не из этих мест, а в разных краях, у разных народов могут быть свои боги.

Куатемок махнул рукой и прибавил шагу. Ну, конечно же, боги могли быть разные… Но этого-то, в капище, он узнал… Свирепый оскал, клыки, воинственная поза. Еще бы не узнать Уицилопочтли — племенного бога ацтеков, довольно кровавое и грозное божество. Конечно же, в здешних местах ему поклонялись под другим именем — как Голубой ипостаси Тескатлипоки, у которого вообще было много лиц: Красный, Черный, Белый — Кецалькоатль и вот, Голубой, Тескатлипока. Голубым и синим были окрашены идолы и жертвенник в том самом капище, голубой и синий — цвета смерти. Да-а… этот жестокий культ проник и сюда, довольно далеко от Теночтитлана. Странно, но об этом ничего не рассказывали почтека… Может быть, потому что Куатемок ни о чем подобном не спрашивал? А скорее всего, просто боялись говорить.