Не было видно…

Но кому-то это все было на руку, кто-то пробирался в тумане невидимой тенью, пробирался между лодок к причалу… Вот осторожно спустился к воде, нырнул… поплыл, раздвигая плечом водную гладь. Как он ориентировался? Бог весть… но плыл он прочь от дворца Куатемока.

Ага! Медный звон колокольчика указывал ему путь! На этот звон и двигался пловец, неслышно загребая руками. На выходе из канала в озеро его поджидала лодка, в которой сидели двое с лицами, невидимыми в тумане. Один звонил в колокольчик, второй держал наготове весло… Нет, скорей что-то похожее…

Цзинь-цзинь… Цзинь-цзинь… Цзинь…

— Уфф! Еле вас нашел.

— Рады видеть тебя, Шаитль…

Чуть качнулась лодка. Тот, второй, держал в руках вовсе не весло — дубину! Которой и треснул изо всех сил по мокрой голове пловца! Тот лишь слабо застонал и камнем пошел ко дну…

— Да будет милостива к нему Чальчиуитликуэ, богиня озерных вод, — набожно пробормотал тот, что звонил в колокольчик. Колокольчик этот, кстати, отправился туда же, в воду, следом за несчастным пловцом.

— Да. — Убрав дубину, второй взял в руки весло. — Озерная богиня будет довольна… А наш хозяин — тем более! Поплыли, скорее доложим ему.

— Стой, брат! — Не успел мужчина — нет, скорей молодой парень — сделать несколько гребков, как его остановил напарник. — О чем же мы будем докладывать?

— О том, что все прошло успешно.

— Что прошло? Бедняга Шаитль нам ведь ничего не сказал… Не успел. Ты поторопился с дубиной, брат… Явно поторопился.

— Но… — Зачерпнув ладонью воду, гребец ополоснул лицо, широкое, с плоским носом и узенькими, словно щелки, глазами. — Что же нам теперь делать, брат?

— Не знаю. Думаю, что хозяин будет нами не очень доволен. И дернуло же тебя сразу ударить!

— Да уж больно момент был удобный.

— Удобный… — сложив губы трубочкой, передразнил напарник, явно постарше незадачливого гребца лет на пять, а то и поболее, с лицом обычным до полной незапоминаемости. — Как бы тебе за это удобство не оказаться на жертвеннике… И мне заодно с тобой. Кстати, Шоитлю следовало бы распороть брюхо — так ведь он не утонет, всплывет… Хотя мало ли утопленников бывает в озере Тескоко? Одним меньше, одним больше — какая разница? — Говоривший цинично хохотнул и, неожиданно подмигнув гребцу, приказал: — А ну, хватай весло. Плывем во дворец.

— Но нас же…

— Не бойся! Мы просто постоим рядом с главным каналом… послушаем сплетни. Не может быть, чтоб никто ничего не сказал!

Куатемок видел прекрасный и очень ностальгический сон. Будто бы он сидел у себя дома, в Санкт-Петербурге, в навороченной своей квартире, сидел прямо на полу, на ковре, вытянув обутые в сандалии ноги. Рядом примостилась эффектная блондинка Леночка, полуголая, в одних узеньких трусиках, еще совсем не предательница, а существо в общем, можно сказать, любимое… в какой-то мере. Леночка ластилась, словно кошка, и Куатемок-Асотль-Перепелкин расслабленно гладил ее по голове и смотрел по телевизору фильм «Серенада солнечной долины», с удивительно теплой музыкой незабвенного Гленна Миллера. Что поделать, джаз Перепелкин любил… Любил и фильм… незаметно сменившийся какой-то пакостью — какими-то жуткими рептилиями, динозаврами, змеями…