Феофилактович на этих словах отвернулся к окну и покраснел.

— Матрена Григорьевна. Полагаю ответим согласием.

— Благодарю вас, Владимир Феофилактович, — кивнула она.

— На какой день назначить приход?

— Когда вам удобно, — пожала она плечами.

— В понедельник поутру. К десяти. Покажем корпус, познакомим со старшей воспитательницей, с девочками.

— Приду.

Она наклонила голову и встала, придерживая ридикюль обеими руками.

Феофилактович сам снял со спинки накидку, обошел, помог накинуть на плечи. Она поблагодарила коротко.

У двери обернулась.

— До понедельника, значит.

— До понедельника.

Ушла.

Феофилактович сел, положил руки на стол ладонями вниз, посмотрел на них.

— Знаете… — сказал тихо. — Иногда думаю: как хорошо, что я до этого дня дожил.

Он поднял глаза.

— Троих учителей. Да воспитательницу. За одно утро.

— Дело будет, Владимир Феофилактович. Составляйте расписание.

— Пишу.

Он взял чистый лист. Заскрипело перо.

Посидел еще пару минут молча.

Я глянул на часы и матюгнулся про себя.

Скоро уже полдень, пора и на Литейный.

— Пойду, Владимир Феофилактович, к Анне Францевне пора.

— Что вы говорите? — Он поднял голову, увидел часы, ахнул. — А я вас держу.

— Не держали, дело делали. Ежели что — до вечера.

— Ступайте, ступайте.

Я кивнул и вышел.

Ипатыч в коридоре изображал уборку, а сам уши грел. Хмыкнув, я поднялся на чердак, разделся до пояса, плеснул из ведра в лицо и на грудь, обтерся. Тут же следом и оделся, а там и на улицу.

Через пять минут я сидел в санях, закутанный в тулуп.

— Поехали. С ветерком али без?

— Без, — усмехнулся я.

Возница засмеялся, дернул поводьями. Сани скрипнули полозьями, тронулись. Жеребец пошел ходко.

Мороз крепкий, но без ветра — терпимый. Небо серое, ровное, ни просвета. По сторонам тянулся город: приказчики с санками, баба с корзиной, двое мастеровых у лабаза.

Минут через двадцать сани встали у особняка.

Расплатившись и поднявшись по ступеням, я постучал, и спустя пару минут дверь открыли. Неизменный Степан отошел в сторону, пропуская меня внутрь.

— Здравия, Арсений Иванович, — кивнул он.

— Здравствуй, Степан. Анна Францевна дома?

— Как не быть, — принял он мое пальто и перекинул через локоть. — Пожалуйте.

И я двинулся вперед, у малой гостиной приостановился: Анна Францевна сидела в кресле и пила чай.

— Здравствуйте, Анна Францевна.

— Здравствуй, мой бесенок, — глянула она на меня. — Садись.

И указала на кресло напротив.

— Я говорила с господином Дюбуа.

— И? — подался я вперед.

— Отказался, — просто ответила Анна Францевна и тут же добавила: — Сослался, что не может покидать город, какие-то свои дела. А выпытывать не стала. Не мое право.