— Не сразу. Стал отказываться. На честь сослался — мол, желание против нее. Я кольнул в ответ. Сказал — выходит, ваша честь, господин Граве, дозволяет от карточного долга отказаться. И урона ей в этом нет. Он согласился исполнить. И тут же попросил отыгрыш.

— И что вы?

— Согласился, дал шанс. Он поставил перстень. Я — часы плюс двести сверху. Банкомет раздал. Я даму бубен. Он — даму пик. Козырь тот же остался, и я взял партию.

Она помолчала секунду.

— Истинный крест?

— Истинный крест, Анна Францевна.

— Допустим. Откуда у вас двести рублей с собой?

Я пожал плечом — едва-едва.

— Из лавки, мы же на Апрашке уже торгуем, что девчата нашили. Взял на всякий случай. У нас все записано.

Она на полсекунды зависла. Глаза чуть сузились.

— А я ведь хотела тебе выделить рублей сто, забыла. Хорошо хоть взяла. Часы?

— Часы, Анна Францевна?

— Откуда у вас часы?

Я снова пожал плечом.

— Парни подарили.

— Подарили?

— Ага, уважают. Подделка, наверно.

Она молча протянула руку. Я полез в жилетный карман. Достал.

Анна Францевна откинула крышку. Повернула так, чтобы свет из зала падал точно. Смотрела долго. Секунд пять.

Потом закрыла крышку. Вернула.

— Это не подделка, Арсений.

— Может, и не подделка. — Я говорил спокойно. — Может, нашли или выкупили недорого.

Она смотрела еще секунду.

— Эти часы, Арсений могут опознать. Сомневаюсь, что их нашли, может, настоящий хозяин объявится. Вернем, скажешь, нашел. Больше не доставайте их.

Я кивнул. Положил часы во внутренний карман.

Анна Францевна поправила мне лацкан фрака. Жест внимательной опекунши. Для тех, кто мог смотреть.

И очень тихо, не разжимая губ, закончила:

— Дома поговорим, здесь не место и не время!

Я кивнул. Молча.

Она вновь взяла меня за локоть.

— А пока, Арсений. Улыбайтесь. Куда не зовут — не лезьте. Кадет подойдет — кивайте. Дама посмотрит — кланяйтесь. Сами ничего не начинайте. Скоро отбудем.

— Понял.

И тут она опустила голову. Совсем на чуть-чуть, как будто поправляла прядь у виска. И себе под нос выдохнула:

— Мало мне Мирона. Теперь и этот за карты сел.

«Ох е».

Внутри что-то рухнуло.

Анна Францевна уже выпрямилась. Маска ее была безупречна. Будто и не прозвучало этих слов.

— Идемте. Вам — к молодым.

Она кивнула на даму в коричневом, стоящую у второго окна. Та уже смотрела в нашу сторону.

Мы вышли из ниши обратно в зал.

Капельмейстер у дальней стены махнул палочкой — и скрипки взяли уверенно, в полный голос. Что-то легкое, разбегающееся. Маленькие группы вдоль стен распались. Все стягивалась к танцевальной площадке — широкой пустой части у дальней стены, ближе к скрипкам.