Полковник откровенно крякнул в кулак. Старик с орденом на лацкане поджал губы — но улыбнулся. Лиза прыснула в веер — на сей раз не над зверьком, а над Граве.

Граве дернулся. Открыл рот. Закрыл.

Я полез в карманы, извлек двести рублей и, положив стопкой на сукно, подвинул ее вперед.

— Так вы играете, господин Граве? Или, может быть, передумали?

Граве дернулся второй раз. Глянул на круглощекого. Тот отвел глаза — мол, сам выкручивайся. А другой его дружок и вовсе отвернулся.

— У меня… — голос Граве сел на полтона, — у меня с собой не вся сумма. Сто. Сто пятьдесят, может быть. — Поспешно облизнул губы. — Но я могу занять. Среди господ найдется…

Он уже искал глазами по толпе.

— Господин Граве, — мягко перебил я.

Он обернулся.

— Занимать под удачу — последнее дело, — сказал я почти участливо. — Удача, она ведь как женщина: сегодня улыбается, завтра — не узнает. А долг останется. Зачем вам это, господин Граве?

В зале кто-то — не разобрал кто — хмыкнул.

Граве застыл. Эту дверь я ему тоже закрыл. Теперь он не мог занять, не выглядя при этом мальчиком, который полез играть на чужие деньги. А не занять — нечем крыть.

— Сколько у вас при себе? — спокойно спросил я. — Честно. Здесь все свои.

Граве сжал челюсти.

— Сто.

— Ну вот и славно, — кивнул я. — По сто. Один кон, одна карта. Кто старше — тот и сорвал.

Я выждал пузу.

— А ко второй сотне с моей стороны… — постучал пальцем по пачке. Желание победителя. Я выиграю — загадаю. Вы выиграете — ваш выигрыш. Слово, при свидетелях.

— Желание? — переспросил банкомет.

— Желание победителя, — кивнул я. — Деньгами-то у вас, господин Граве, бить нечем. А желанием — пожалуйста. Кого тут стыдиться?

Зал ждал.

Звягинцев медленно, медленно растягивал губы.

Граве посмотрел на деньги, на банкомета и меня.

— Извольте, — выдавил он. — По сто. И желание. Слово при свидетелях.

Седобровый банкомет чуть прикрыл глаза — мол, услышано. И в этот раз я кожей считал: не одобряет он этой затеи. Желание ему не нравится. Лишняя статья, след. Лишний шум.

Но и сказать ничего он уже не мог. Уговор был при свидетелях.

«Молодец, дед. Сделай вид, что все чинно».

— Колоду, — негромко уронил банкомет.

Откуда-то выплыла свежая. Запечатанная.

Зрители сомкнулись плотнее. Кадеты, пажи, барышни, старики, полковник — кольцо вокруг стола стянулось почти впритык. Веер у Лизы замер на уровне подбородка.

Воротник врезался в горло.

«Поехали».

Седой взял колоду.

Свежую, только что распечатанную при всех. Колода новая. А новая колода из коробки лежит по порядку — мастями, подряд, как на фабрике уложили. Седой тасует лениво, все с верха. Верх он раскидал, перемешал. А вот низ не сильно, почти не тронул.