Что-то объяснять этим троим я не видел смысла. Поэтому решил отвлечь невинным вопросом, параллельно настраиваясь на худший результат:

— Что, ребята, решили прогуляться ночью?

— Ты лучше скажи, почему нашего писателя менты с собой увели⁈ — с металлом в голосе спросил Сэмпай.

— Да-да, — подтвердил Тула высказывание главаря, — Только мы отошли, как тут же к зданию подъехало две машины, а к тебе краснопёрые поднимались!

— И судя по тому, что его увели, а тебя нет, я делаю вывод, что ты — сука, — проговорил Сэмпай, а в его руке раскрылся складник.

Вместе с этим ножи появились у Тулы и у Бойца.

— Может быть, объяснить как то сможешь? Может быть, я что-то не так понимаю? — снова спросил Сэмпай приближаясь.

А я, смотря на этих троих вооружённых спортсменов, вдруг понял, что договориться у меня с ними вряд ли получится. Что эти трое пришли сюда, чтобы как минимум расквитаться со мной. А моя внезапная прогулка по ночному Саратову им была только на руку.

— Сразу было понятно, что он мусорской, — зло проговорил Боец.

Они шли на меня, а я вдруг ощутил, что это уже не просто хулиганы. Это были те, кто уже убивал, те, кто расправлялся с несогласными. Я посмотрел на закрытую железную дверь в нескольких шагах от меня. Взглянул на тополь без низких веток — тактически отступать оказалось некуда.

— Никуда ты отсюда не сбежишь. — донёсся голос Тулы.

Я повернулся к ним стоя почти у скамеек и мусорок, а они поддавливали меня к стене. Сэмпай, чуть правее — Боец, левее и чуть сзади — Тула. Трое с ножами. Трое спортсменов, уже имеющих опыт групповых убийств. Против меня одного с кухонным ножом, который я прямо сейчас вытаскивал из рукава. Он лёг в руку давая мне неплохие шансы если не на победу то хотя бы на кровавый размен.

Хотелось что-то сказать. Что-то, что остановит бойню. Но на ум приходили лишь мысли которые позволит им уйти и избежать правосудия, чего делать было никак нельзя. Ведь передо мной были не просто уличные хулиганы. Передо мной стояли идейные преступники, готовые на всё ради денег и собственных интересов.

Я принял правостороннюю стойку, держа нож в согнутой в локте правой руке, выставив его перед собой, лезвие чуть вниз, а большой палец лёг сверху на часть клинка, что была без заточки. Левая рука прикрывала голову, ладонь отведена в сторону портивника.

Ножевой бой против троих — не сулил ничего хорошего ни мне, ни им. Обычный преступник всегда пытается сбежать, скрыться, и только загнанный в угол, хватается за оружие. Здесь же было иначе. Они уже чувствовали вкус крови и шли на умышленное убийство.