— Наш друг, мой друг, перепил. За кружку, конечно же, заплатим, — произнёс я.

— Конечно заплатите, — рявкнул приближающийся дядя Миша. — И свалите отсюда нахрен, чтобы я вас тут больше не видел!

— Да-да, пошли вон отсюда! — закричала девушка, женское воплощение шакала Табаки по Киплингу.

Я подошёл ближе к дяде Мише и спросил:

— Дядь Миш, сколько за посуду и за кутерьму?

Тем временем Боец стоял напротив крепких двух работяг, которые злобно смотрели на Тулу. Сэмпай всё это время сидел за столом.

— Ты чё, пацан, откупиться хочешь? Я вас сейчас в милиции лично передам! — на эмоциях проговорил дядя Миша.

— Слушайте, — начал я, — милиция вам кружку не вернёт, а мы вернём. Без всякой кутерьмы и без различного рода проблем. Кроме того, — добавил я, — в милицию нас надо ещё передать.

— Ещё и угрожаешь⁈ — прохрипел он, и его огромная рука легла мне на левое плечо.

Рефлексы, отработанные в зале, дали о себе знать, и я, подкрутившись, взял эту крепкую руку и, развернувшись к бармену спиной, выдернул его ногами вверх и шмякнул через себя на пол, броском через плечо.

— Милиция! Дядю Мишу бьют! — заблажила девушка.

Вот так всегда! Как песни уютненько в сделанном для тебя Советской властью парке петь про злобный тоталитарный режим, так всё нормально, можно даже сказать«о’кей» , а как запахло жареным —«караул, милиция, помогите, пожалуйста, встаньте на защиту моих человеческих прав!»

Я шагнул в сторону музыканта. Тем временем Боец бросил размашистый удар одному из подступающих к нему мужиков и, попав прямо в подбородок, с одного удара повалил того на пол.

— И ты иди сюда, если тоже хочешь! — произнёс он второму.

Понятное дело, он немножко подпил и потому эмоции зашкаливали.

— Мужики, мужики, не надо драться! Что вы делаете⁈ — причитал кто-то.

Другой же голос кричал:

— Если хотите драться, выходите на улицу!

— Ты кому это сейчас сказал⁈ — спросил у кого-то Тула, крикнув в толпу.

Я же подошёл к одному из столов и, взяв оттуда две наполненные кружки, приблизился к музыканту. Мне не препятствовали, но, на удивление, девушка патлатого парня встала между мной и им, закрыв его руками и прокричав прямо мне в лицо:

— Если хочешь бить, бей меня, быдло! Тебе бы только с женщинами сражаться!

Я пренебрежительно посмотрел на них сверху вниз — на женщину, которая поменялась со своим мужиком яйцами, защищая его, на замершего от страха патлатого парня — и произнёс:

— Помойтесь, черти!

На этих словах я вылил на них сверху две кружки пива и, поставив их на рядом стоящий стол, пошёл к компании бандитов:

— Всё, пацаны, праздника больше не будет, уходим.