Вернувшись к троице без сумки, я спросил:

— Ну всё, куда идём?

— О, это историческое место! — начал Тула. — Очень примечательное. Оно там с царских времён. Называется Саратовский Пиво-безалкогольный завод. А прямо за ним «Родник».

— «Родник»? — переспросил я удивлённо.

— Ну да, место такое — Родник, — пояснил Тула. — Там особая атмосфера. И пиво… разное.

— Безалкогольное? — я старался не рассмеяться.

— Пиво без алкогольным не бывает! — многозначительно протянул Боец, впервые подав голос с тех пор, как мы покинули додзё.

Сэмпай же молчал, загадочно улыбаясь. Я понял, что меня ждет что-то интересное. И, честно говоря, после тренировки, пива и байки Тулы я был не против небольшого приключения. Но, возможно, это во мне говорит те самые ноль пять.

— Ну что, веду? — спросил Тула. — Тут недалеко, на улице Рабочей.

— Веди, — согласился я.

Далее мы шли по узким улочкам, свернув с главной дороги. Дома становились всё ниже и старше, и вот мы подошли к двухэтажному красному зданию с жёлтыми, стилизованными под крупный камень, из которого, в свою очередь, якобы созданы колонны, на которых и держится острая треугольная крыша. Бутафория, конечно, но красиво.

— Вот мы и пришли, — Тула остановился перед неприметной металлической дверью, встроенной в высокий кирпичный забор, прилегающий к зданию. Над которой красовался небольшой рисунок — кружка с пеной и накрывающая её круглой аркой надпись «Родник».

Я сделал шаг за забор и направо, пропуская вперёд Тулу, чтобы пройти ещё одну дверь и просторное помещение с высоко расположенными окнами, распахнутыми настежь. Оно впустило нас в себя вместе с саратовским ветерком и далёким пятничным гулом улицы Рабочей. Я перешагнул порог, смотря под ноги. Пол, хоть и без претензий на зеркальность, был чистым, линолеум лишь слегка вытерт в проходах. Стены светлые, местами украшенные нестрогими плакатами про урожай да спортивные достижения, и фирменными табличками с сортами пива. Главный аромат тут доминировал над всем — это, было, конечно же, пиво. Пшенично-солодовое, оно смешивалось с запахом поджаренных сухариков и рыбы. Лампы под потолком ровно светили, создавая уютную атмосферу.

Народ вокруг был самый разный, но в целом — рабочий, доброжелательный и прилично так подпитый. Мужики в основном степенно попивали пиво, обсуждая их дела или просто молча отдыхая после смены, возможно, на этом же заводе. Была и пара студентов — они что-то оживлённо чертили в тетрадке, попутно отхлёбывая из кружек. В углу несколько человек с азартом играли в домино.

За стойкой из светлого дерева восседал рыжеватый мужчина в самом расцвете сил, с аккуратными усами и внимательными, глубоко посаженными, доброжелательными глазами. В накрахмаленном белом фартуке он выглядел как заправский профессионал своего дела. Он бережно наливал «с горкой», и его движения были выверены и спокойны. Огромные руки выдавали в нём бывшего атлета — штанга, может быть, такому не нужна помощь, чтобы вышвыривать зарвавшихся посетителей, он справлялся с этим сам. Может, потому тут было спокойно и тихо, хотя звуковой фон стоял словно в столовой: звяканье кружек, смех, удары о стол костями домино. Человек 30–40 по ощущениям, не густо, но и не мало. И что важно, никаких очередей!