— Значит, если мы продолжим идти, то произойдет что-то, и мы увидим само Древо и то место, о котором упоминала Серая Госпожа?

— Думаю… — Уррий не договорил.

Чувство было такое, будто резкий удар — несуществующий удар, потому что на самом деле его не было — выбил из Его человеческого тела весь воздух. Реальность вздыбилась, крутанулась вокруг Него и внутри Него, а потом опрокинулась, захватив Его с собой.

* * *

Арон попытался вздохнуть, но невидимая сила так сдавила ребра, что воздух не мог в них попасть. Все вокруг крутилось и вертелось в безумном калейдоскопе, полосы и полосы разных цветов, и каждый цвет соперничал с остальными в яркости. Арон зажмурился, но это ничего не изменило — мелькающие цвета проникли и под веки.

А потом невидимой силе наскучило.

Яркие полосы исчезли.

Ощущение было такое, будто нечто огромное, могучее, странное и дикое оттолкнуло Арона в сторону и умчалось по своим неведомым делам.

Арон смог, наконец, втянуть в легкие воздух, и открыл глаза.

Ветви под ногами больше не было. Не было черноты над головой, не было призрачного света Хаоса с обеих сторон от Ветви.

Под ногами лежала земля — обычная, будто осенняя, с травой, чуть тронутой инеем. Вокруг тоже была земля — ровная поверхность до самого горизонта. Было тут и небо — низкое, белое, идеально ровного цвета, без намеков на очертания отдельных облаков или на солнце. Будто не небо, а внутренность гигантской перевернутой фарфоровой чаши.

— Как хорошо, что я ничего не ел последние четыре дня, — сказал рядом Уррий.

С тех пор, как к Змеиному богу вернулась память, Арон даже мысленно не мог называть его человеком-Существом. Конечно, что-то от Существа — даже не что-то, а очень многое, — в Уррии осталось. В характере, в манерах, в поведении. И внешность у него сохранилась человеческая. Однако изменений оказалось больше, так что ни человеком, ни Существом Уррий уже не был. Но и называть его Тха-Оро Арону не хотелось. К счастью, Змеиный бог так и продолжал откликаться на имя «Уррий».

— Четыре дня? — повторил Арон. — Почему ты не ел четыре дня?

Уррий сейчас выглядел серым — бледность на его смуглой коже проявлялась именно так — и прижимал обе руки к животу. Похоже, его человеческое тело восприняло перенос сюда нерадостно. Впрочем, если судить по самочувствию, Арон и сам вряд ли выглядел лучше. Хорошо, что с его последней трапезы тоже прошло немало времени.

— Не могу привыкнуть к тому, что люди едят несколько раз в день, — объяснил Уррий. — Мне так не нравится.

Похоже, даже в человеческом облике змей оставался змеем, со змеиными привычками в еде.