— Откуда… откуда она у тебя? — голос человека-Существа дрогнул.
— От одного Светлого мага. Вчера в сражении он использовал против меня ее магию. Я убил его и забрал сферу.
Человек-Существо осторожно сжал сферу в ладонях и прижал к груди. А потом Арон увидел, как по его лицу катятся слезы. Но это были не обычные человеческие слезы, прозрачные и хрупкие. Эти слезы текли тяжело и маслянисто блестели. Вот первая из них упала на песок — и прожгла в нем яму.
Человек-Существо громко, прерывисто вздохнул:
— Ангун, доченька! Что они с тобой сделали?
Глава 18
В заботливо построенном гнезде лежит золотое яйцо с изящными черными разводами. Земля под гнездом теплая, и вода вокруг теплая тоже: там, глубоко, тихо тлеет подводный вулкан. Вулкан спит, но даже во сне нагревает почву и воду. Вулкан не проснется — Тха-Оро ему не позволит. А еще здесь достаточно света, здесь уютно — Тха-Оро тщательно выбирал место для гнезда.
Кончиком хвоста Тха-Оро касается золотой скорлупы и чувствует толчок изнутри. И еще один, сильнее. Потом скорлупу прорезает сеть трещин, самый большой осколок скорлупы падает, и там, где он был, появляется голова змейки. Вот она вся выбирается наружу — такая маленькая, такая хрупкая, такая красивая. Ее чешуя блестит золотом.
Тха-Оро тянется к ней Своими мыслями и слышит ее ответ — ответ без слов, малышка еще не умеет говорить. Лишь эмоции — любопытство, радость, любовь…
«Ангун», — думает Тха-Оро. — «Я назову тебя Ангун — Первая Золотая».
Воспоминания накатывали волнами, и Существо тонуло в них, захлебывалось ими — как захлебнулось бы водой, если бы морские стены, которые Существо все еще держало, вдруг обрушились.
Оно захлебывалось, потому что сейчас Оно было в слабом человеческом теле, а воспоминания принадлежали телу другому, огромному и сильному.
И Существо…
Или не Существо?
Оно считало Себя Существом, потому что не знало, кем было на самом деле. Оно ничего о Себе не знало. А теперь у Него нашлось имя. Настоящее имя — Тха-Оро. Теперь Оно помнило…
Или —Он помнил?
Существо больше не могло думать о Себе как о Существе. Оно попыталось думать о Себе как о Тха-Оро…
Он попытался.
Но имя Тха-Оро, хоть и было настоящим, оказалось слишком тяжелым для Его человеческого тела и человеческого разума. Это имя давило не только памятью, но и ошибками, застарелой болью, тоской, смертью — смертью других и Его собственной.
Он не был готов вновь нести это имя.
Возможно, Он никогда не будет готов.
Но ведь у Него было еще и третье имя — Уррий. И Нисса, и Не-злой называли Его так. Это имя было Ему по силам.