— Именно здесь, — согласился Есиро.

— И явятся к рассвету, — добавил Арон, с любопытством наблюдая за Кирком. Такого выражения на лице наемника он не видел еще ни разу. Такое выражение могло бы быть у человека, которого ранили, и к ране, вместе с кровью, присохла ткань, а теперь, перед лечением, ее собирались оторвать. Насухо. И так было нужно. И от этого было никуда не деться…

— Увидишь родителей, — сказал Есиро, тоже глядя на Кирка. — Четырнадцать лет прошло.

— Родителей? — переспросил Арон.

— Верно, — ответил тот. — Вождь этого племени — его отец.

— Нет у меня родителей! — отказался Кирк. — Ни отца нет, ни матери! Братьев и сестер тоже нет. — Потом развел руками и широко улыбнулся, будто рассказывая шутку и приглашая тоже над ней посмеяться: — Один я на свете, сирота горькая, горемычная.

Арон посмотрел на Кирка долгим взглядом, потом взглянул на Есиро.

— У нас могут быть проблемы?

Есиро пожал плечами.

— По нашим законам после изгнания у Кирка нет ни прав, ни обязанностей перед племенем, как и у племени — перед ним. По нашим законам Кирк теперь такой же человек, как любой другой из твоего отряда.

— И насколько хорошо соблюдаются эти законы? — уточнил Арон. В том, как Есиро дважды подчеркнул это слово, звучало предупреждение.

— Примерно так же хорошо, как в империи, — отозвался тот.

То есть — не особо…

Вольные появились чуть раньше рассвета — верховой отряд из тридцати Волков, двадцать семь мужчин и три молодые женщины, у одной из которых на висках были заплетены короткие косы, перевитые золотыми нитями. У кочевников, особенно у тууров, такие косы носили только дети вождей. Волки, насколько Арон знал, подобных обычаев не имели — разве что это племя начало подражать соседям по Степи.

Впрочем, судя по тому, с каким напряжением Кирк смотрел на женщину с золотыми нитями в волосах, она действительно была дочерью вождя.

Женщина, между тем, соскочила с коня, на мгновение склонила голову, приветствуя Арона.

— Господин Тонгил, — и, по обычаям Вольных не тратя время на пустые приятности, продолжила: — У вас к нашему племени есть дело, или же наши дороги пересеклись случайно?

— Абсолютно случайно, — Арон развел руками, одновременно спрашивая Прежнего:

«Ты знаешь ее?»

«Нет. Ни ее, ни кого иного из отряда», — ответил тот без особых эмоций. — «Но это не мешает им знать меня».

— Хорошо, — женщина коротко кивнула на слова Арона и повернулась к Кирку, стоявшему в отдалении. — Я смотрю, брат, ты все же нашел своего Великого.

— Великого? — Арон приподнял брови, и женщина заулыбалась. Улыбка у нее была точно такая же, как у Кирка, открытая, широкая, во все тридцать два белоснежных зуба. И выражение лица стало именно таким, какое бывало у Кирка, когда он собирался сыграть над кем-нибудь не очень приятную шутку.