— Когда мы повезём невесту, конные лучники лучше обеспечат ей защиту, — последний аргумент добил правителя хурритов.

— Я дам тебе тридцать лучников и тридцать лошадей, посмотрим, что ты сможешь сделать, время у тебя есть.

Возвращался я в приподнятом настроении, Этаби шёл мрачнее тучи. На его глазах рушилась вековая традиция разделения знати и простолюдинов. Мне было наплевать на его мнение, конные лучники станут грозной силой, возможно, изменив судьбу всей Митахни. Посмотрим, что скажет Саленко, когда я смогу изменить глобальную историю.

Обещанных лучников и лошадей прислали через день. Как и все народы Месопотамии, пешие хурриты умели ездить верхом. Но именно умели, а не являлись искусными наездниками, как Этаби или другие знатные воины. Первую неделю я тренировал только выездку, не приступая к стрельбе из лука. Когда дошла очередь до стрельбы из седла, оказалось, что длина луков не особенно мешает. Хеттские луки были удобнее, но переучиваться всегда тяжело. Единственное, что мне подсказали сами лучники — это передвинуть прорезь для тетивы лука, такое они практиковали во время обучения стрельбе.

Передвинув прорезь и уменьшив длину тетивы, получилось спилить около десяти сантиметров плеч лука. Он ещё оставался длиннее хеттского, но стал гораздо удобнее для стрельбы на скаку. Каждый день начинался с тренировок, я стал пропадать целыми днями, гоняя новоявленных всадников.

Для прицельной стрельбы вначале использовал стационарные мишени. Проходили дни, недели, мой отряд достиг хороших результатов. Труднее было придумать динамические мишени. Но и эта проблема решилась: погонщик гнал верблюда с мешком из травы на привязи. Вначале просто по прямой, потом задача усложнилась — нужно было петлять. После верблюда, перешли на лошадь: с каждым днём результаты становились лучше.

Схватки у Ады начались двадцатого августа: повивальная бабка с утра находилась в моём доме. Этот день я пропустил тренировки, поручив Этаби заменить меня. Хуррит со временем втянулся и даже стал стрелять из лука, наравне с обучавшимися. К чести Этаби, стрелял он из лука хорошо.

— Я же часто охотился, — оправдывал своё умение мой друг, смущаясь от моих похвал.

Рожала Ада долго и родила под утро следующего дня. Крики в соседней комнате прекратились, и радостная бабка принесла мальчика в ткани. Я побоялся взять его на руки, Ада снова стала кричать, рожая второго. Вторым также оказался мальчик к огромной моей радости. Мою попытку дать сыновьям имена пресекли на корню: Тахарис и служанки заявили, что имена можно давать только после жертвоприношения, иначе Тешуб не даст сыновьям долгой жизни.