— Сделайте его общим, — при моих словах оба царя переглянулись.

— Это как? — первым не выдержал хуррит.

— Пусть Нарриш будет общим, в нём будет часть воинов хурре и часть воинов хаттов.

— Они перебьют друг друга при первой ссоре, — Супилулиум задумчиво теребил бороду.- Но есть другой вариант: я могу оставить Нарриш и снести его стены, чтобы он не стал моим или его, — хетт показал глазами на правителя хуррита.

Как ни странно, с таким вариантом согласился и Шутарна. После небольших уговоров правитель хурритов согласился уступить клин земли, вдававшийся в земли хеттов у побережья. Жрецы несколько раз вмешивались в беседу, настойчиво напоминая про Инанну. Супилулиум получив мой твёрдый отказ в третий раз, распорядился вывести их из шатра. Он, в отличие от священнослужителей, никогда не считал Аду Инанной.

Договорились и об обмене пленными, таких с обеих сторон оказалось мало. Большинство пленных были ранены и нуждались в лечении. Пока мы сидели за пиршественным столом, Супилулиум распорядился привести пленных хурритов. Двадцать один человек отправили своим ходом в лагерь хурритов. Шутарна обещал отпустить пленных хеттов, сразу по возвращении обратно.

Писари с обеих сторон зафиксировали мир на своих табличках на двух языках и обменялись ими. На протяжении обеда Супилулиум был весел, шутил и даже преподнёс подарки мне и Шутарне: бронзовые кинжалы с богато украшенной рукоятью. Шутарна не остался в долгу — скинув с плеч, отдал своему заклятому врагу шубу из шкуры льва. Эту шубу ему привезли из земель фуралов, когда сын Аменхотепа сватался к его дочери.

Когда мы уже выходили, Супилулим сделал последнюю попытку переманить меня к себе, но получив отказ, только протянул руку:

— Ты достойный враг, Арт, надеюсь, мы больше не свидимся на поле битвы.

Шутарна тоже остался доволен: разрушение Нарриша его устраивало. Эта крепость нависала над ущельем, контролируя близлежащие земли. А клин земли ему и не был нужен, он его использовал только как предмет торга. Моё уважение к правителю хурритов возросло: отказ выдать Аду мог дорого стоить хурритам, но честь Шутарна ценил выше.

Едва вернувшись в свой лагерь, отправили пленных хеттов к своим. Их оказалось почти шесть десятков, и практически всё, как и пленные хурриты, были ранены. Ещё по дороге из Вешикоане к армии хурритов, нам встретилось около десятка повозок с трупами павших в сражении. Их отправляли домой, чтобы родные могли упокоить героев в фамильных склепах из камней.

— Завтра возвращаемся в Вешикоане, — слова Шутарны встретили с одобрением. Месяц кровопролитной войны унёс много жизней, ещё больше сделал калеками. Воины уже соскучились по своим домам, жёнам: даже отчаянный храбрец нуждается в отдыхе и мирной жизни.