К лагерю Шутарны прибыли на исходе второго дня, едва не загнав лошадей. Перемирие, заключённое хурритами и хеттами длилось шестой день, и многие воины изнывали от бездействия. Все эти дни оба лагеря находились друг от друга в пределах видимости. Супилулиум и Шутарна дважды встретились, чтобы обсудить долгосрочный мир, но оба раза не пришли к соглашению. Шутарна, чувствуя силу, требовал крепости Нарриш вместе с прилегающими землями, мотивируя это требование предшествующим захватом.

Супилулиум хотел иного — беспошлинного и беспрепятственного прохода своих караванов и узкий клин земли хурритов, вдававшийся глубоко во владения хеттов. Этот клин земли находился южнее крепости Нарриш, на другой стороне пропасти. Его ценность заключалась в выходе к морю: хурриты не увлекались морским делом, считая это уделом низших народов. Супилулиум усмотрел в этом хорошую возможность торговли с фуралами, минуя земли хурритов, сангаров.

— Этот сын собаки не хочет отдавать крепость, — Шутарна встретил нас объятиями, — требует твоего участия в разговоре. Сидя в шатре правителя, мы пили молочный чай, традиционный напиток всех народов Месопотамии.

— Почему бы не уступить ему этот клин земли за пропастью, там всё равно никто не живёт, — на мой вопрос правитель задумался, отставив чашку с напитком.

— Тогда он сможет нападать на нас по воде, — Шутарна гладил свою роскошную бороду.

— А почему бы нам тоже не строить большие «кема»? Можно торговать или контролировать торговлю соседей.

— Хурре рождены, чтобы стоять на земле или скакать на лошади. — Шутарна взял свою чашку, а плавать по воде — это удел фуралов и филистов.

— На воде нельзя сражаться, а что это за жизнь, где нет сражений? — Это вступил в беседу сын правителя и кузен моего друга Эрби.

Слова сына правителя встретили с одобрением все кроме меня и Этаби. Последний метнул на меня красноречивый взгляд, говоривший: «я тебе говорил». Мы ещё немного посидели, обсуждая последние новости. Как всегда, центральной темой разговоров были сражения: каждый вспоминал личные подвиги, нисколько не переживая, что победы дались тяжёлой ценой.

Каждый раз, когда хурриты начинали кичиться своими ратными подвигами, мне хотелось встать и выплеснуть на них ушат холодной воды, чтобы немного остыли. Снова вспомнились слова Саленко — с таким подходом к жизни, они обречены вариться в собственном соку, пока не вымрут или не ассимилируют.

Как только мы с Этаби появились в лагере, Шутарна послал зурнача к хеттам, вызывая Супилулиума на переговоры. Ответный посланник прибыл через два часа: хеттский царь ждал нас в гости.