Вопреки ожиданиям и полученной от Инлала информации, на следующий день поединка не было. Саленко исправно приходил, большинство стражников знали украинца в лице и даже охотно с ним общались, зная, что он из Главного Храма. Археолог, напуская важный вид, сообщал стражникам местные сплетни. Итогом его дружеского общения со стражей стало то, что теперь он мог по часу проводить вместе с нами. Спросив у него на русском насчёт планов Махуа относительно меня, не получил конкретной информации. По всей видимости, источник Инлала располагался ближе к царственному телу, чем мой товарищ.

Поединок назначили через день: стражник, назначенный на место Эслу, всю дорогу дёргал за верёвку, заставляя переходить на трусцу. Это был довольно молодой парень, ревностно принявшийся за новую и почётную работу.

На площади был аншлаг: Саленко, подбежав и не обращая внимания на тычки моего персонального стража, сообщил, что сегодня последний бой. Родственники остальных убитых решили отказаться от мести и не пользоваться правом закона крови.

— Это неспроста, думаю, что этот дьявол придумал новое коварство, — увернувшись от копья стражника, Саленко, отбежав на пару метров, продолжил:

— Берегись Арт, они что-то замышляют!

При моём появлении люди повскакали с мест, оглашая округу моим именем. Я обратил внимание, что на площади стало куда больше посадочных мест, словно Махуа хотел, чтобы мою смерть увидели с комфортом и как можно больше людей.

При виде противника не смог удержаться от улыбки — это был юнец, которому едва минуло восемнадцать. Кроме его возраста, обращала на себя внимание его худоба, туника висела на нём как на вешалке. Парень нервно озирался под криками толпы, скандирующей моё имя.

«Одним плевком», — мелькнула мысль, и практически сразу пришло понимание, почему мне выбрали именно этого соперника. Именно по той причине, какую реакцию он у меня вызывал: Махуа рассчитывал на недооценку противника в моих глазах. А парню-то ничего и делать не надо, просто умудриться нанести мне порез. С его худобой и инфантильным видом, не скажи мне Инлал про яд, точно не обратил бы внимания на его детские выпады, пропустив укол или порез.

Первое впечатление обманчиво — в этом я убедился, едва начался бой. Противник двигался с ненормальной скоростью, пару раз клинок рассёк воздух в опасной близости от моего лица. Самое опасное, что нельзя допустить даже мельчайшей раны. Этот противник оказался самым трудным из одиночных: меч в его руке мелькал, рассекал воздух. Сам парень ловко уворачивался от моих выпадов, порой даже превосходя меня в реакции. Мне с трудом удавалось сохранять хладнокровие, мой удар опаздывал, а сам я едва успевал парировать или отскочить.