— Этаби, не переживай, не в первый раз замужем, — прикол про «замужем» хуррит не понял. Пришлось объяснить, чтобы у моего друга не возникло подозрений насчёт моей ориентации. Ожидание смерти хуже самой смерти, я уже начинал нервничать, потому что наверху было тихо. Саленко вроде сказал, что поединок с утра, но за мной пришли ближе к обеду.

Процедура выхода из ямы повторилась: едва моя голова показалась наверху, сразу попал в петлю. В этот раз конвой был малочисленней: всего трое стражников вместе с тем, что держал меня в петле. И вновь мы шли в сторону храма Тешуб-Терку. Народу на улицах было куда больше — моё появление встретили свистом, ругательствами. Мальчишки швыряли комья грязи, один камень задел меня по подбородку, вызвав каскад отборного русского мата.

Стражники прекратили это издевательство — пара грозных окриков и обстрел прекратился. Мы обошли храм и вышли на его фронтальную сторону, на площадь Четырёх Святых. Стало понятно, с чем была связана задержка боя: хетты готовили арену. На площадке перед храмом стояли четыре колесницы-аркавы, образуя квадрат с натянутой между ними верёвкой. Булыжники были посыпаны песком, скорее для чистоты, нежели для удобства поединка. На возвышенной площадке перед входом в храм сидели жрецы. Я не сразу понял, что они сидят на спинах людей, стоявших на четвереньках. Около десяти стражников стояли за их спинами, зорко следя за собравшимися. У одной из колесниц находилась группа людей, среди которых выделялся молодой человек в шлеме, с щитом на плече и обнажённым мечом в правой руке.

Толпа зевак, приблизительно в семь-восемь десятков, расположилась чуть поодаль. Трое стражников стояли рядом с зеваками, не подпуская их ближе к полю боя. Поискав глазами Аду и не найдя её, нахмурился. Жаль, что ей не придётся увидеть, как я расправляюсь с противником. Саленко я тоже не увидел, что меня удивило — неужели в услугах переводчика нет необходимости.

Из храма вышел довольно молодой жрец в белой одежде. Подойдя к троице, он пошептался минуту и направился к колесницам. Из его речи я уловил всего несколько фраз типа «закон крови Тешуба», «убийца и вор» — видимо речь шла о моей персоне. Закончив говорить, молодой жрец присоединился к остальным служителям культа Тешуба, но остался стоять. Видимо, ему по рангу не полагался живой стул.

С меня сняли петлю и втолкнули в пространство между колесницами: один из стражников вытащил свой меч и бросил его на песок передо мной. Мой соперник, облачённый в шлем, переложил щит в левую руку и поднял меч. По кивку седовласого жреца один из стражников ударил своим мечом о медную чащу, объявляя о начале боя.