Этаби с десятью всадниками шёл в голове каравана, я с остальными гарцевал в арьергарде. Саленко поручил заботам Самума, я даже не сразу узнал замаскированного археолога, гордо восседавшего на верблюде.

Лошади, верблюды были свежи после длительного отдыха. Первый день мы шли без остановок, лишь поздно ночью расположившись на привал у родника. Странствующая семья хеттов тоже остановилась здесь на ночлег. В повозке, запряжённой ослом, находилась пожилая семейная пара и трое детей. Послал к ним Ахбухча с большим куском жареного мяса — хетты долго благодарили за проявленное внимание, прося богов даровать нам удачу в дороге.

Ада на второй день стала любимицей хурритов: ловко управляясь с конём, девушка не жаловалась на усталость, терпеливо снося все тяготы пути.

К полудню третьего дня пути показалась крепость Нарриш. До сих нам не встретился патруль или конный отряд. Но крепость невозможно обойти стороной, я хорошо помнил командира хеттов, вымогавшего у нас деньги.

— Немного поторгуйся для вида, но заплати, — отсчитал Самуму горстку медных ше. Как и предполагал, на единственной тропе вдоль стены крепости, нас уже ожидали. Расположили Нарриш невероятно удачно на самом выходе из ущелья. С одной стороны скалы, с другой — пропасть. Человек мог бы обойти, но верблюды и кони не приспособлены карабкаться по отвесным скалам.

— Хорошо наторговали? — командир хеттов лучился улыбкой, предвкушая награду за проезд.

— Плохо, — сокрушённо развёл руками Самум, — в городе творится невообразимое, на рынке воины, покупатели не приходят.

— Плохие времена, — хетта словно подменили. Он не подкалывал, даже с Этаби поздоровался кивком головы. С ним было всего десять всадников, но они преграждали нам проезд. Самум подъехал к нему вплотную — разговора я не слышал, но хетт дважды отрицательно покачал головой. Караванщик метнул на меня взгляд полный тревоги. После второй неудачной попытки договориться, Самум подъехал ко мне.

— Он не берёт деньги, говорит, что из крепости сейчас должен подъехать его старший командир. Хочет, чтобы я ему отдал.

— Разве не он в прошлый раз требовал у нас деньги?

— Он, — подтвердил Самум, — а сегодня странный, всё время оглядывается.

— На крепость?

— Нет, в сторону степи, — Самум кивнул на восток. Сразу после ущелья начиналась степь, покрытая жухлой травой. После слов караванщика я и сам заметил, что хетты ведут себя странно. Случайно или намеренно, они лошадьми плотно перегородили проезд. Буквально за минуту, хетт дважды привстал в седле, оглядываясь в сторону востока.

— Почему мы стоим? — Этаби с трудом удерживал разгорячённого жеребца.