— Этот жрец много интересного сказал, — ответил я хурриту, хотя мысли мои занимало другое. Я пытался понять, можно ли будет сыграть на этой информации, чтобы заинтересовать Шутарну III напасть на Хаттуш. Прямой связи пока не наблюдалось, что меня, собственно, и печалило.

Меня удивляло, что дворец правителя так слабо охраняется. Да и власть у правителя была скорее номинальной — в мирное время любой хуррит мог явиться к нему с претензиями, и это воспринималось нормально. Такая своеобразная военная демократия. Где даже правитель не стоит выше обычного воина. В военное время хурриты, со слов Этаби, беспрекословно подчинялись правителю. Всю полноту власти. Шутарна мог получать только во время военных походов и войн.

«А ведь это мысль, надо поиграть на его самолюбии», — идея мне понравилась, стоило её предельно тщательно обдумать. У входа во дворец Шутарны стражу несли всего двое стражников: один точил свой меч, проводя каменным бруском по клинку и откровенно зевая. Второй стоял, привалившись к каменному резному столбу ворот, удостоив нас всего лишь мимолётным взглядом.

— Этаби, такая охрана никуда не годится! — Мне стоило труда произнести это спокойно. Элса недовольно покачал головой, такую безалаберность среди хеттов он не видел.

— А что такого? Они нас знают, мы в Вешикоане, чего дяде опасаться? — удивился моим словам хуррит. Понимая, что до него не достучаться, я просто промолчал, решив не сотрясать зря воздух. Кстати, само название столицы хурритов, проистекало из названия государства. Если Мутахни или Митанни переводилось как «преданный, верный своим братьям», то Вешикоане означало «Двор братьев и или Братский Двор». Наверно потому и Этаби, в самые торжественные минуты обращался ко мне словами «брат», частенько говоря это на хурритском — «воша». И каждый раз у меня возникала ассоциация с вошью, лишь спустя время стал привыкать к этому слову.

Шутарна игрался со своим сыном Эрби —они фехтовали деревянными мечами. При нашем появлении правитель ослабил внимание и пропустил удар в живот.

— Какие сыновья пошли, готовы отцов убивать, — с притворным сожалением развёл руками Шутарна, бросая тренировочный меч. Покрасневший от его слов Эрби, мгновенно испарился, подобрав брошенный меч. Из уважения ко мне правитель перешёл на язык хеттов, чтобы я мог понимать, о чём речь.

Этаби понятия не имел о дипломатии — с ходу настаивая, чтобы дядя выдели большой отряд для «спасения жены его брата».

— Племянник, не торопись, — Шутарна с улыбкой осадил хуррита, — если эти лжецы хатты принимают её за Инанну, женщине твоего друга ничего не грозит. Пойдём мы завтра за ней, или спустя несколько месяцев не имеет значения, потому сейчас неудачное время.