— Пришло время, немного рассказать тебе. То, что можно пока. Больше того, что скажу — не спрашивай. Уточняй, но осторожно. Понял?
— Да. Только… Может мне одеться? Неудобно как-то.… В трусах.
Старик махнул рукой.
— Ты здесь такая фигура, что даже если в трусах выйдешь на Большой Совет, все примут, как должное, — он рассмеялся. — Но…. У нас так не принято. Это тёмные себе позволяют…. И нагишом, и без кожи являться, и без голов. Запугивают друг друга, да смертных. Так что, кого таким тут увидишь, не тушуйся. Сила твоя им вровень. А где и поболее будет. Справишься.
— Какая сила? Нет у меня никакой силы! — нервно сказал я.
Феофан насупился, почесал бороду и… пожал плечами. Я же, представив людей без кожи, пришедших на собрание, поёжился и задержал перед губами кружку, сдерживая рвотный эффект.
— Тут когда-то давным-давно была сварожья ночь. Миром правили тёмные силы. Сейчас, лет уже как триста, начался сварожий день. Но до полдня его ещё очень далеко и тёмные силу имеют немалую. Да и пользуются ею себе на радость и люду смертному на беду. Ты — хранитель Кона. Жить по Кону — значит слышать душу людскую. Кон — это совесть. Живя по Совести, приближаешься к «покою Рода», начинаешь слышать и чувствовать жизнь тела матери-земли. Тёмные склоняют смертных заступать за Кон, и жить по Закону. По их закону. Мы же живём по Кону. Вот и вся недолга. Твоя задача простая. Хранить Кон.
Меня, почему-то, слова Феофана разозлили.
— Какой Хранитель Кона? — возмутился я. — О чём ты, Феофан? Где Кон и где я? Кто я такой, чтобы вдруг стать каким-то там Хранителем? И нет у меня силы! Не-ту!
Феофан, глядя на меня, даже отшагнул назад.
— Хм! А говоришь, силы нету. Вона, как меня испужал! И рык в голосе…
— Да, простыл я! Простыл! Заболел!
— Не может такого быть, — покрутил головой Феофан. — Родовое жилище не допустит такого. Тут вся сила Рода осталась.
Меня от этого слова даже подбросило.
— Какой Род? Африканцы нам тоже родня! Негры⁈ — спросил я гневно.
— Африканцы? — спросил Феофан и спокойно добавил. — Не-е-е… Африканцы другого рода племени. И индусы, и чинцы… Да много их, родов чужих. Ты нашей земли защитник, а уж кто тут у нас живёт, какого Рода-племени, не важно. Лишь бы человеком был и Кон чтил.
— Тьфу! — в сердцах сплюнул я на пол.
Лампочка «гневно» мигнула.
— Извини, — неожиданно для себя, сказал я.
За эти дни Домик стал мне родным и ощущался мной, как живой. Я решил сменить тему разговора.
— А с кладами? Тут про какие-то клады спрашивали…
— С кладами? — Почесал бороду Феофан. — Тёмные не могут без злата. Да и ворожат на вещицах. Например, ежели извести кого хотят, вводят проклятье в браслет какой и дарят. Смертный умирает от ворожбы, а вещица с ним уходит, или кто-то хитит её, и в землю прячет. Вот тебе и клад. Ежели просто золото, — то это ещё куда ни шло… И то… И на злато заговоры накладывают, или сторожами души к нему крепят. А ежели вещи какие, то почти всегда заколдованные. Вот за ними тёмные и охотятся, друг у друга воруя. Но по кону, надо обязательно, прежде чем отдать клад, заклятье, или ворожбу снять. Нельзя тёмным их отдавать и тем их усиливать. Хотя…. И тут есть некая политика. Есть вещицы, что добрым заговором околдованы, или просто силой. Амулеты от нечисти, опять же, от зверья. Эти, надо бы выкупать, или из кладов отбирать, прежде чем тёмным, или смертным отдавать.