— Да, всегда — пожалуйста. Буду признателен.
— Действительно? — Удивился начальник канцелярии.
— Что, «действительно», — спросил я.
— Э-э-э…. Будете «признательны».
Я понял, что едва не «налип» на ответную услугу. И понял ещё, что нужно вспоминать «девяностые», когда за любое сказанное невпопад слов можно было «попасть» на деньги и поэтому надо начинать следить за «базаром».
— Ну, что уж вы так буквально…. Смотря какой совет…. Излагайте, если хотите.
— Спасибо. Я бы вам посоветовал первое время поотрабатывать заявки. И лучше всего подальше от…. Э-э-э…. Вашего Домена. Так быстрее вы сможете…. Э-э-э…. Кхэ-кхэ. Прорасти, извините за сленг. И переключить на Домен мелкие хлопоты. Предыдущий хранитель…. Матрёна Карловна…. Редко заморачивалась…… Извините…. Участвовала…. Э-э-э…. В наших мероприятиях. Только в экстренных случаях.
Я задумался. Совет имел здравый смысл.
— Подумаю, — не стал сразу соглашаться я. — Меня в принципе удивляет такое обилие заявок. Не думаю, что столько же было при предыдущем хранителе. Не верится, что столько обнаружили кладов вдруг.
— Не вдруг, конечно, — канцелярист смутился.
— Вот и я о том.
Я помолчал.
— Пока договоримся о следующем. Смотрим только крупные клады с серьёзно заговоренными предметами.
— Да, это…. Таких уж и не осталось, небось, — заюлил собеседник.
— Будет так, как сказано.
В моей жизни практически ничего не изменилось. Дом — работа, работа — дом. За исключением наступившего вдруг по весне прозрения.
Я ехал из посёлка Краскино, где в таможне оформлял груз, и остановился на обочине купить пирожки и варенец у ставшей знакомой за эти месяцы приятной на вид и аккуратной селянки. Я всегда брал с капустой. Самый безопасный вариант в дороге, по моему мнению.
Подошла знакомая мне собака и, глядя в глаза, завиляла хвостом.
— Ещё два с ливером, пожалуйста, — попросил я.
— Лучше с требухой.
— Почему лучше? — Переспросил я у селянки.
— Что лучше?
— С требухой, почему лучше?
— Не понимаю, — сказала она, — о чём вы?
Я посмотрел на пса.
— Что тут не понятного? — Снова услышал я. — С требухой лучше, чем с печёнкой. Там-то и печёнки… Хрен да маленько.
— И два с требухой.
— Пируем, что ли? Тогда и варенца, — сказал пёс и сильнее завилял хвостом.
Купив глубокую пластиковую миску, я вылил туда варенец и разложил на газете пирожки. Получилось, действительно, по-королевски. Пёс ел с газеты пирожки с то ли с ливером, то ли с печёнкой, а я стоял рядом и ел пирожки с капустой. Ел и поглядывал на пса.
Одолев два пирожка сходу, я спросил, переводя дух:
— Ты кто?
— Пёс, — сказал пёс, не прекращая жевать и нисколько не интересуясь моей персоной.