Сказалось нервное напряжение, сковавшее меня с того момента, как я осознал, что домой мне не попасть. А тут ещё такой облом на счёт грибов… Вот и не выдержала психика. Перед моими глазами встала картинка, как падал спиной назад голем и я понял, что он больше не встанет.
— Хера себе, сходил за грибами, — проговорил я сквозь слёзы и смех.
Я так и сидел некоторое время, примерно минут пять, подхихикивая, истекая слезами, и шмыгая носом, пока в дверь не постучали. Аккуратно так постучали. Тук-тук-тук.
— Кто там! — несколько истерично выкрикнул я.
За дверью, что-то прогыркали.
— Сам пошёл! — крикнул я. — Не открою!
И всё-таки я надеялся, что удары молота по большой наковальне возобновятся. Но не через час, ни через два часа, ударов сердца горы так и не послышалось. А потом меня сморил сон. Я уснул, сидя между дверью и нижней ступенькой, облокотившись спиной на тёплую стену. И мне снились сны.
Однако, проснувшись от настойчивого стука в дверь, я свои сны сразу позабыл. Стук был не сильный, но настойчивый и перемежался какими-то гыркающими словами, смысла которых я, естественно, не понимал. Да и как их можно было понять, если они походили на звуки, издающиеся от скатывающихся с горы камней. Как можно понять камнепад? Да никак!
Но через некоторое время я стал узнавать повторяющиеся звукосочетания. После трёх стуков кулаком, произносилось одно слово: гыргыргырпыр. Потом ещё три. Гурмур гыкыр гурбур. Потом шла пауза и всё повторялось. Главное, что я из этих звуков понял, что в них не было агрессии.
Мелькнула мысль, что нужно подняться наверх и поискать выхода там. Если это небольшой дом, стоящий на скале, то может быть можно протиснуться в окно и спуститься по ней? Только я очень не любил скалолазание, а спуск явно не представлялся лёгким. Склоны горы, на которой стоял «домик», в котором находился сундук-портал, едва виднелись в том окне, в котором я видел где-то далеко внизу разрушенные строения.
— Тук-тук-тук, — раздалось снова. — Гыргыргырпыр. Гурмур гыкыр гурбур.
— Вот ведь неугомонные, — подумал я и понял, что сейчас открою. Возникло очень устойчивое ощущение бесшабашной безысходности. Думается, что если бы они захотели, они бы вскрыли мою дверь, как консервную банку. Они скалы долбят, а дверной проём им раздолбить никакого труда вообще не стоит. Так зачем их злить? Свою крутость я показал, удрав от них, а сейчас можно сделать вид, что поддался на уговоры, поверив в добрую волю гномов.
— Белоснежка, млять! — сказал я и, нахмурившись, «вскрыл» дверь и отворил её. Непроизвольно и чтобы поддержать себя морально, я выпрямил спину и приподнял подбородок. А что? Хранитель я или просто хрен с горы? Что бы дальше не произошло, а свой род опозорить я не мог. Да пусть меня хоть в гиену огненную бросят. Тело моё задрожало, и ноги едва не подогнулись, когда я увидел перед собой низкорослые, бородатые с растрёпанной причёской фигуры.