Генерал вздрогнул, быстро-быстро заморгал, его лицо сильно покраснело.
— Как бы не апоплексический удар, — подумал я и приблизился к нему, чтобы поймать его и чтобы он, потеряв сознание, не «уплыл» от меня под воду.
Однако всё обошлось. Аркадий Львович отдышался. Цвет его лица из малинового стал сначала розовым, потом побелел. Несмотря на середину лета, кожа Аркадия Львовича говорила о том, что он большее время проводит в кабинетах, а не на воздухе.
[1] «Раз он в море закинул невод, — Пришёл невод с одною тиной» (А. С. Пушкин)
[2] Tigre de Cristal
— Вы так легко бросаетесь словами, Михаил, — констатировал генерал особого отдела ФСБ. — Что значит: «предупреждаю о наступлении казуса белли»? Поясните пожалуйста? Не станет же ваш Род воевать против нашего государства?
— Воевать — нет. Обороняться — да. — поправил я его и уточнил. — Зеркально…
— Зеркально, — повторил задумчиво генерал. Он словно пробовал это слово на вкус.
— Хм! Зеркально — это уже не оборона, Михаил. Зеркально, — это… Впрочем, не думаю, что вы правильно меня поняли. Или, скорее, это я не совсем точно выразился. Имелось ввиду, что в некоторых, хм, Московских кругах блуждает такая точка зрения, и при вашей несговорчивости их позиции могут усилиться. А тогда…
— Сказано то, что сказано, Аркадий Львович, — прервал я «словоблудие» генерала. — Объясняйтесь не мне, а своему руководству. Соответствующая нота будет отправлена сегодня же. А пока, разрешите откланяться.
Я развернулся лицом к берегу и, без всплеска, «рыбкой» нырнул под воду. Вынырнув уже на мелководье, я выбрался на берег, где, не торопясь обтерся полотенцем, оделся и отправился в отель. Генерал на берег не вышел. Я видел, как он уверенно поплыл вдоль берега к мысу, где и находился причал с катерами.
— Метров двести до него, — подумал я. — Обломится сегодня моя нырялка. Да и ладно. Не очень-то и хотелось. Всё равно их хранитель не сможет снять проклятье с клада, а его даже из под воды слышно.
Проклятье клада я и услышал, когда мы со знакомым водолазом-инструктором курсировали по лиману в поисках эха. Он уже не раз убеждался, что у меня есть дар обнаружения кладов и молча «рулил» туда, куда я показывал. Когда, ещё по весне, я в первый раз нырнул и вытащил мешок с золотыми самородками, он сильно удивился.
Я вынужден был показать ему, что в мешке, потому, что Сергей опасался наличия в нём чего-то слишком противозаконного. Он когда-то служил в морском спецназе ГРУ, и, несмотря ни на что, сохранил чувство патриотизма и опасался косвенного вовлечения в террористическую ячейку. Окажись в «моём» мешке взрывчатка или оружие, думаю, он сразу бы предпринял попытку задержания. Об этом я понял, когда он, увидев золото, не напрягся, а, наоборот, расслабился. Расслабился, но сильно удивился.