Неожиданно для себя самой понимаю, что боюсь Бастиана Фоске.
До нервной дрожи. До одуряющего волнения, потому что я его таким еще не видела…
Его красивые губы сейчас сжаты. А скулы напряжены так, что нетрудно догадаться, с какой силой он сжимает зубы.
— Элиза, зло обманчиво. Оно легко может принять обличие ангела! — с неописуемой злостью возражает мне Бастиан Фоске. — Уж я-то об этом знаю, как никто другой…
Несмотря на шок, в памяти почему-то всплывает та ночная сцена в гостиной.
Тогда Амелия Фоске пыталась соблазнить своего мужа с упорством уличной проститутки. Он же, судя по всему, её не хотел. Настолько, что даже не скрывал своего отвращения к ней. Хотя, любой другой на его месте мечтал бы обладать такой женщиной.
«Моей Амелии больше нет! Ты — всего лишь пародия на неё!» Эта фраза прямо впечаталась в мою память.
— Кого вы имеете в виду?! — в ужасе выдыхаю я, хотя мне предельно ясно, о ком он сейчас говорил. Но я просто тяну время, чтобы собраться с мыслями.
— Не уходите от ответа! — с нескрываемым раздражением обрывает меня виконт. И мне почему-то кажется, что он уже жалеет о том, что сказал мне слишком много… — Элиза, как вы объясните тот факт, что эта презренная особа вас знает?!
— Многоуважаемый ровейн, но я вас не обманываю! Я действительно раньше её не видела!!
Я произнесла это чуть ли не плача и с такой искренностью, что Лили своими тонкими пальчиками сжала мою ладонь.
Неужели малышка захотела меня поддержать? А может, она сделала это от страха, потому что её отец никогда еще так себя не вел?!
— Лили, дорогая моя, ничего страшного, — бросаюсь я успокаивать ребенка. — Иногда взрослые спорят…
Испуганный и какой-то затравленный вид девочки заставляет меня содрогнуться от жалости.
Бедняжка! Она и так чуть ли не шарахается от собственной матери, а тут еще и отец, которого она так любила, показал себя не с лучшей стороны. И причиной этому стала я!
— Лили, родная моя, Элиза совершенно права, я вовсе не злюсь. — Виконт подхватил девочку на руки и заглянул ей в глаза. — Ты же знаешь, мне Элиза тоже очень нравится, и у меня нет причин её ругать. Просто я… сильно за неё испугался.
— Как за меня тогда на качелях? Когда я тебя ослушалась и разбила себе коленку?
— Да, милая. Я же не хочу, чтобы Элизу кто-нибудь обидел!
В это время мы уже подходили к карете. И от одной только мысли, что я сейчас окажусь лицом к лицу с виконтом, меня бросало и в жар, и в холод.
Фоске отдал последние распоряжения носильщику, который аккуратно поставил корзины с фиалками в специальный ящик над задними колесами кареты. Я же свою плетеную из лозы сумку с одной единственной фиалкой поставила себе на колени.