На мое счастье Люциус меня не торопил. Но это и понятно — ему хотелось как можно выгоднее продать мое поместье. И сколько бы я не говорила ему о том, что «Фиалковая долина» по сути мне не принадлежит, и что я не могу так поступить с Морвенной Дагтар, Люциус меня не слушал.
Мало того, он самовольно вытащил из моего письменного стола документы на землю и дом. Из них этот мерзавец и узнал о том, что все они давно уже были переписаны Морвенной на мое имя.
Но главным потрясением для меня стало то, что у Родерика поменялся цвет глаз. Из серо-голубых они у него стали ослепительно зеленого цвета!
Теперь глаза малыша сияли, будто два изумруда. Причем, они были не просто зелеными — в них словно бы отражалось множество оттенков: где-то глубокий малахит, где-то прозрачный нефрит и отблеск морской волны.
Ресницы, темные и густые, оттеняли эту невероятную яркость. А когда Родерик смеялся, в его глазах вспыхивало нечто такое, отчего они становились пронзительными, почти гипнотическими. Совсем как у его отца, от взгляда которого у меня перехватывало дыхание…
— Элиза, вы не должны идти у него на поводу! Неужели вы продадите Фиалковую долину?! — Иан Теобальд смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется броситься ему на шею и, хотя бы на миг, превратиться в слабую и беззащитную женщину.
Но, увы, я не могу себе такого позволить. Да и не хочется давать ему ложных надежд.
— Я УЖЕ её продала. И не только поместье, но и цветочный магазин тоже.
Повисла напряженная пауза…
Я кожей чувствовала его возмущение и гнев. И я его сейчас настолько понимала, что даже не смела посмотреть ему в лицо.
Мне было перед ним стыдно. Мучительно стыдно! Ведь Иан вложил в это поместье столько сил, что имел право голоса.
Я же поступила с ним бесчестно: просто взяла и продала все без остатка. Не сказав ему ни слова! Вернее, я пообещала ему перед этим хорошенько подумать… Но ведь я и подумала! Я тысячу раз взвесила все «за» и «против», прежде чем поставила на бумагах свою подпись!
И утаила я от него это намеренно, Иан никогда бы мне не дал на то согласия. А так как фактически он был всего лишь моим работником, то я решила не посвящать его в свои дела с Люциусом Альтомиром…
Неужели он этого не понимает?! У меня не было другого выхода!
Словно прочитав мои мысли, Иан глухо заметил:
— Элиза, у вас был только один выход — признаться во всем виконту Фоске. А он бы защитил от подлеца Альтомираи и своего сына, и свою любимую женщину!
— Любимую?! Да я для него всего лишь одна из Дагтаров! Такая же проклятая, как и моя бабушка!