Я слушала Эдварда Грейвса, и все эти трагические события просто не укладывались у меня в голове. Особенно меня возмущало то, что Амелия решилась на вопиющий поступок — на кражу. Но эта мерзавка выгребла из сейфа мужа все подчистую и скрылась! По всей видимости, навсегда.
Даже не сомневаюсь в том, что Амелию сейчас нисколько не заботило то, как живет её маленькая дочурка. Точнее, на что, так как она украла у своего собственного ребенка последние деньги!!
Хотя, наверняка Амелия не считала себя её матерью. Ведь несколько лет назад с ней что-то произошло, отчего она перестала быть собой…
Даже если она такая же попаданка как и я, то её это нисколько не оправдывает. В конце концов женщина она или нет?!
— …Честно говоря, мне тоже непонятно, куда он вложил эти деньги. Но это так непохоже на ровейна Бастиана! Он всегда со мной советовался, как-никак я тогда был еще его управляющим! Но накануне праздника Тыквенных Фонарей он велел мне привезти из Денежного Хранилища кругленькую сумму — ровно тысячу золотых эловенов, и не монетой меньше!
Меня словно пригвоздило к полу. Догадка полоснула мозг.
Это не могло быть совпадением… праздник, тысяча эловенов, клад… Ровно столько оказалось в том кувшине, который нашел один из работников под строящейся верандой моего дома! И случилось это на следующий день после праздника Тыквенных Фонарей!!
Знала же, чувствовала: с этим кладом что-то не так! Это было слишком хорошо для правды!
Получается, он отдал мне чуть ли не последние свои деньги! Точнее, положил их в кувшин и спрятал его так, чтобы этот «клад» нашелся на следующий же день. А потом Бастиан купил земли Лютернов, и все ради того, чтобы на моих землях появилась вода.
— Но как же так?! — сдерживая с трудом слезы, шепчу я. — Виконт всегда был таким умным, таким стойким…
— Иногда злой рок ломает самых сильных. — Эдвард Грейвс отводит взгляд в сторону, чтобы не показывать мне своей боли. — Жизнь очень жестока. Я тоже никогда не думал, что на старости лет окажусь в такой ситуации!
— А вы не хотели бы поработать на меня? Правда, мой э-э… муж и сам неплохо с этим справляется, но хороший помощник ему точно не помешает, — в каком-то запале произношу я. Настолько мне не терпится исправить то зло, которое в какой-то степени случилось по моей вине.
Надеюсь, он не заметил, что слово «муж» далось мне с превеликим трудом. Но мне так сложно врать хорошим людям! К сожалению, мне это приходится делать все чаще и чаще…
— Ровейна Элиза, вы меня будто вернули к жизни!
На глаза мужчины даже наворачиваются слезы, отчего мне хочется уткнуться ему в грудь и как следует выплакаться.