Но в его улыбке столько прежнего очарования, что у меня снова сжимается сердце.
И я вдруг понимаю — он все тот же.
Только гораздо лучше.
Я достаю из кареты переносную люльку, в которой мирно посапывает мой сынок.
— А можно мне, можно мне?! — горячо шепчет Лили, аж подпрыгивая на месте от нетерпения. — Учительница, то есть, многоуважаемая ровейна, вы разрешите мне подержать его на ручках?
— Да, как только он проснется. И можешь называть меня просто Элизой. Я ведь уже не твоя учительница, а ровейной меня пускай называют чужие люди…
Тем временем Бастиан медленно подходит к люльке. Несмело, с откровенно растерянным видом. Но едва его взгляд останавливается на крохотном личике, как на губах виконта вспыхивает теплая, трепетная улыбка.
Не знаю, почему, но я настороженно слежу за тем, как руки Бастиана, заметно огрубевшие за последнее время, тянутся к люльке. Но я лишь сильнее сжимаю плетенные ручки. Ведь мой внутренний голос вопит сейчас о том, чтобы я и близко не подпускала виконта к моему сыну. Точнее, к нашему…
— Вы мне настолько не доверяете? — усмехается Бастиан, заметив мое странное поведение. — Значит, девятилетнему ребенку вы доверяете, а мне нет?!
— Только осторожнее, не разбудите мне ребенка, — растерянно бормочу я, с неохотой протягивая ему люльку с сыном.
— Он совсем крошечный… — в голосе Бастиана неподдельное изумление.
Словно почувствовав отцовское тепло, мой малыш смешно морщит носик, но не просыпается.
Бастиан смотрит на него почти завороженно. В его глазах нет прежней надменности, лишь тихая, почти благоговейная нежность.
— Он так на вас похож, — задумчиво шепчет Бастиан. У меня же от его слов перехватывает дыхание…
Нет, наш сын похож на тебя! У него твой нос и твой упрямый подбородок! Неужели ты этого не видишь?!
Я тут же загоняю свои чувства в самый дальний уголок души. Усиленно скрываю свое бешенное волнение под маской спокойствия.
— Дети часто меняются. Кто знает, на кого он будет похож потом…
Бастиан качает головой, не отрывая взгляда от малыша.
— Родерик… — Виконт осторожно проводит большим пальцем по детской щечке. — Расти здоровым, дружок. И никогда не огорчай свою маму…
Я вижу, как его взгляд темнеет от невысказанных мыслей.
Если бы он только знал… Но я не могу этого допустить! Он не должен узнать. Никогда.
— Извините, виконт, но я должна положить сына в карету. Иначе он проснется, и не даст нам поговорить, — твердым голосом произношу я и тянусь к люльке.
— Конечно. — На какое-то мгновение Бастиан задерживает руки на плетенных ручках… Такое впечатление, что он не готов расстаться со своим сыном. Но уже в следующую секунду он отдает мне люльку и с готовностью делает шаг назад.