Тоха подходит и приобнимает меня. Я чувствую его руку на своей спине и дуло пистолета, упирающегося мне в бок. Дрожь пронзает все тело, я всхлипываю, не в силах сдержать ужас.
– Тихо, не бойся. Все хорошо.
– Да, все…
– Ира! Ира! НЕТ!
Одна секунда, и воздух пронзает оглушительный выстрел. Тоха промазал. Пуля не долетела до меня, он не попал.
Все притихли, а я просто хватаю ртом воздух. Почему-то я отлетела к стене и больно ударилась об нее спиной, но мне совсем не больно. Должно же быть больно, ведь так? Но нет.
Я просто опускаю голову и вижу, как моя кофточка начинает быстро пропитываться кровью. Почему-то сбоку она разорвана до кожи, а там какая-то красная дыра. Большая, и почему-то спина мокрой стала.
Так странно. Я не могу сделать ни шагу и почему-то медленно опускаюсь на пол.
Прикладываю ладонь к боку, видя теплую ярко-алую кровь на своих дрожащих пальцах. Она переливается и блестит, точно густой вишневый сок. Тоха не промазал, он попал.
– Боже… – шепчу, все начинает как-то быстро кружиться, и в боку разливается адская жгучая боль. Она расползается по всему телу, парализуя и заставляя меня гореть в этой агонии огнестрельного ранения.
Из груди вырывается всхлип, я бы хотела, чтобы тут была мама, но ее нет. Ее больше нет, я одна. Я даже не попросила у нее прощения.
Вот и все. Все закончилось, и, кажется, я очень сильно хочу этого. Хочу, чтобы Ира умерла.
Перед глазами мелькает вся моя жизнь. Обычное детство практически без отца, потом школа, вечно работающая, уставшая мать.
Клуб, мама заболела, и больница, деньги, деньги, деньги на препараты, опасные игры с Андреем, которые казались мне единственным выходом для спасения матери. Сережа, который, как я теперь понимаю, вообще меня не любил, а потом… моя ошибка и ОН. Мой хозяин. Хозяин моей жизни, которого я полюбила.
Вот кого на самом деле я люблю. Я люблю Сашу, я люблю именно его. Он моя первая настоящая любовь, как оказалось, и я рада этому. Хотя бы недолго, но я любила, хотя бы так.
Я должна была заплатить. Так будет честно. Наверное, я должна была просто пойти к Бакирову и давно ему признаться в том, что брат использует меня как крысу и я сдаю все, что происходит в клубе, чтобы получить от Андрея деньги на лечение матери. Я могла предвидеть и смерть ребят, я должна была просто не сдавать их, не вызывать тогда милицию, не говорить, где и с кем происходит поставка. Я должна была, но я не стала, и вот теперь моя расплата.
– Ира! Ира-а-а-а!
Я слышу его голос. Леший зовет меня. Так громко, они начинают ругаться, мат через мат, а у меня слезы катятся по щекам. От слез все расплывается, но ко мне никто не подходит. И не подойдет.