– Видишь, “Саша”, никто тебе претензий предъявлять не будет. Стреляй – или я сам!
– Я сказал, никто стрелять в Иру не будет. Я ее не отдавал и делить ее не буду!
– Ты против встаешь? Леший! – Алик подходит и хлопает Сашу по плечу, подбадривая его. – Это путь в один конец, у тебя маленький ребенок. Бакир узнает – он не пощадит, клянусь тебе, он с пацанами вырос, он задавит тебя за них, они его братья были! Тох, ну хоть ты скажи.
– Алик прав. Саня, не дури.
– Мне похуй. Я не отдам. Я сам ее накажу.
Леший скидывает с себя руку Алика и подходит ко мне, тогда как я сильнее забиваюсь в стену. Я не хочу так. Не хочу еще и его подставлять.
Алик усмехается:
– Что-то не видно, что ты ее все это время наказывал. И, кроме обрезанных кос, вообще незаметно, что она у тебя страдала. Леший, трахать девку и наказывать за предательство – это разные вещи. Мне жаль, что ты этого не понял.
Один миг, и Леший крепко берет меня за руку, заводя за свою спину.
– Не надо. Перестаньте…
– Кто тронет ее, сам ляжет. Я сказал вам. Отъебитесь от нас!
– От вас?! А-ахах… Леший! Да ты поплыл!
– Закрой хлебало, Алик, пока оставшиеся зубы не выбил, – рычит Леший, закрывая меня от всех, а я понимаю, что так нельзя и так все равно не получится. Он не должен пострадать из-за меня, еще одной смерти по своей вине я просто не вынесу, я не смогу и этот грех забрать с собой в могилу.
– Боже, Саня! Я тебя не узнаю. Ты предал пацанов. Ты всех нас предал ради какой-то продажной дырки! Она чуть твоего сына не продала, очнись. Может, это тебя отрезвит наконец-то. Малого не жалко? Эта девка не пожалела твоего ребенка. Она бы его продала, пойми. Хуй бы ты его увидел еще раз, если бы мы не перехватили их.
Я стою за спиной Лешего и не вижу никого. Он меня закрывает собой, но мы оба понимаем, что я должна отплатить. Так надо.
– Все, хорош. Оттащите его.
Так звучит мой приговор. Начинается драка, на Лешего наступают четверо мужиков, его бьют какой-то арматурой по ногам, прижимая к полу, и кажется, Саша поверил словам Алика. Он был очень убедительным и давил на самое больное место Лешего. На его сына.
Когда его оттягивают от меня, я остаюсь без защиты, только и могу, что смотреть, как Лешему делают больно, и мне самой от этого просто невыносимо.
– Не трогайте его! Саша! Прости меня. Прости… – шепчу ему, и Леший качает головой, а после словно в замедленной съемке я вижу, как Тоха забирает у Лешего пистолет и наводит его на меня.
– Убери ствол! Тоха, НЕ НАДО!
– Саня, успокойся. Она у Бакира за спиной четыре года крысятничала. Хаммер и Фил моими братьями были. Она сдала их, у них по десять пуль в каждом было, расстреляли на хуй и мне тоже попало. Я никого за них прощать не буду. Иди сюда, Ир.