Гришка что-то шептал — молитву? Проклятие? Прощание?

— Вот и сбылось моё пророчество. Я же говорил — сегодня…

А потом хлынули видения. Не плавно, а резко, словно кто-то включил прожектор прямо в мозг и выкрутил контрастность на максимум. Яркие, как вспышки магния, ослепительные и в чем-то, наверное, ужасные.

Вот он, 1917 год, но всё иначе . Распутин убит на четыре года раньше, в собственной квартире, как жертва дешёвого налёта. Царь, лишившись его поддержки, сломлен и растерян ещё больше, совершает фатальные ошибки с удвоенной скоростью . Первая мировая война идёт своим чередом, но внутренний хаос в России нарастает стремительнее, бесконтрольно, как раковая опухоль, пожирающая страну .

Революция вспыхивает раньше, беспощаднее, жёстче. Кровь льётся рекой, но это кровь другой гражданской войны, которая начинается не так, как я её знал — она чудовищнее, беспринципнее. И самое страшное — Россия, ослабленная, раздираемая на части, не выдерживает войны.

Царя все же свергают, но к власти приходят не большевики. Их просто нет в этой новой реальности, или они слишком слабы, разрознены, не готовы. Страну делят между собой оставшиеся у власти аристократы, генералы, местные князьки — все рвут кусок пожирнее, как стервятники падаль .

Вчерашние союзники превращаются во врагов, Россия проигрывает войну и… оказывается на стороне Германии в далеком 1939 году, пытаясь сохранить хоть какие-то территории.

Новая карта Европы, страшная, с уничтоженной Польшей, с расчленённой Россией, где нет места сильной, единой стране. Мир, которого я не знал, мир, ставший ещё хуже, ещё мрачнее из-за моего неуклюжего, самонадеянного вмешательства. Миллионы жизней, исковерканных из-за попытки изменить один маленький элемент прошлого . Из-за меня.

Нельзя… нельзя трогать ход событий… — пронеслось в угасающем сознании, как последний сигнал SOS от умирающего мозга. Иначе… всё может закончиться… очень… очень плохо… Хуже, чем было… Намного… Прощай, Ванька. Ты был неплохим парнем.

Темнота. И холод. И тишина. Абсолютная, безвременная.

А потом, прямо в мое родное ухо громко ударил гимн России. Это было очень странно. По идее, должны быть всякие белые коридоры, свет в конце тоннеля, ну или что там обычно случается после смерти. Особенно если ты умер дважды.

Я рывком сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце зашлось так, будто я только что вынырнул из ледяной воды, полной утопленников. Оно колотилось как сумасшедшее, грохоча в ушах.

Огляделся. Меня окружали стены моей собственной квартиры в Москве, которую я приобрел буквально за несколько месяцев до начала съемок в телевизионном шоу. Знакомый, привычный до тошноты бардак. За окном — серое утро 2025 года. На прикроватной тумбочке — мобильный телефон, на экране которого светится сегодняшняя дата. Сработал будильник.