Желание у начальника здешней охраны (а может быть, это был какой-нибудь статусный проверяющий) точно имелось. Начальственный ор не стихал ни на миг. Стоящий на посту стражник нервно косился на дверь и бдил с утроенной силой. Проскочить мимо него на арапа я не рискнул. Затаился в трёх метрах и ждал. Ждал, ждал и дождался.

Секунд через тридцать из караулки вывалилась толпа.

Размахивающий руками и продолжающий ругаться мужик в расшитой серебром кацавейке и пятеро стражников в одинаковых оливковых куртках. У одного на плечах виднелись нашивки десятника (видимо, старший смены).

— И чтобы к утру всё блестело! — вопил пришлый. — А если не заблестит, всех в джунгли загонщиками! Всех! И ты будешь первым, десятник! Я обещаю…

— Так точно, господин комендант! Сделаем, как вы сказали, — покладисто соглашался старший дежурный. — Верховная будет довольна…

Пока комендант орал, десятник показывал жестами остальным, что надо делать в первую очередь.

В первую очередь, как я понимаю, им требовалось максимально вежливо выпроводить важного гостя за пределы вверенной территории.

Для этого двое скорёхонько подскочили к наружным дверям, распахнули их настежь и встали снаружи в позиции «на караул». Ещё двое, загородив постового, изобразили нечто подобное с внутренней стороны. Десятник, непрерывно кивая, аккуратно, едва ли не под руку вёл господина коменданта на выход. Последний боец шёл следом, громко сопя и лязгая ножнами. Ну, это чтобы гость понимал: у таких молодцов ни супостат не пройдёт, ни пленники не разбегутся.

Вот на нём-то, на замыкающем, я и решил отыграться. Сделать его своего рода первой «инициирующей» доминошкой из точно таких же, выстроенных рядком, которую надо лишь подтолкнуть, а дальше «само пойдёт».

«Эффект домино» в этом мире сработал не хуже, чем в нашем.

Я лишь подставил ногу идущему сзади стражнику, и он, споткнувшись, предсказуемо налетел на десятника, тот машинально ухватил за рукав коменданта, а дальше они уже вместе повалились на постового и замерших перед дверьми «часовых».

В образовавшейся куче-мале тихонечко прошмыгнуть на улицу большого труда не составило.

Очутившись снаружи, я тут же метнулся в спасительную темноту. А её здесь хватало, ведь на дворе стояла жаркая южная ночь. После холодного сырого подвала уличный зной ощущался особенно сильно — одетый в собственную одежду и балахон Адилы, я взмок буквально за пару секунд. Но тормозить, чтобы хотя бы проветриться, не решился. Сзади вопил, словное резаный, господин комендант, где-то поблизости глухо лаяли разбуженные шумом собаки, прятаться и заниматься собой возле дома, откуда бежал, было довольно рискованно…