Я теперь знал, о какой тайне она говорила той ночью, когда мы спасали друг друга после сражения с конклавщиком Лухом. Знал, на какой подарок от Алмы она намекала и какой «талисман» позволил ей выжить в финале моей войны с Императором. Знал, куда она перенеслась после взрыва и как это повлияло на всё, что случилось со мной в этом мире, от начала и до конца, от «шаонарского инцидента» до возвращения домой «великой пэри» Алины.
Причины и следствия поменялись местам, и я понятия не имел, что с этим делать… Единственное, в чём не сомневался — так это в том, что теперь я просто обязан быть рядом с Рейной. В каком угодно обличье, в любой ипостаси, лишь бы только увидеть её… признаться… сказать ей «прости» за то, что поверил в наветы, навязанные враждебной волшбой, а после принять хоть кару, хоть воздание…
Смешно, но в эту канву превосходно вписывалось и то, что произошло между мной и Ирсайей. Наверное, потому, что в отличие от всего остального я не ощущал за это вины и молить о прощении не собирался. Как не собирался скрывать от Рейны случившееся. Ведь если бы не наша с Ир жаркая ночь в гостиничном номере в Велирунэ, я не сумел бы спасти Алину. А если я не сумел бы её спасти, Рей никогда бы мне этого не простила. Да и не только она — я сам бы себе этого никогда не простил.
И то, что теперь у нас с королевой Ларанты родится наследница… для нас обоих это и не награда, и не наказание, а часть нашей общей судьбы, завязанной на спасении мира от тех, кто надеется подгрести его под себя. От спрятавшегося в Пирамиде желаний «бесформенного», сумевшего выскочить невредимым из битвы с драконами и стремящегося уничтожить любую волшбу, отличную от своей. От чокнутой Астии, пережившей и Императора, и Конклав и мечтающей о личном бессмертии и божественном поклонении ей в новых «храмах Баат». От жадных мольфаров, желающих поглотить всю магию времени, заперев её в своих керамических пирамидках, и сжигающих ради этого на кострах из дерева шау немногочисленных жриц из южных лесов…
«Привратник Абдулазиз»?
Нет, я не видел в нём какой-то угрозы ни мне, ни обоим мирам. Он был сам по себе. Не плохой, но и не хороший. А то, что он говорил про «творцов», «ключей» и «проводников»… Чем дольше я формировал из энергии времени нужный мне образ, тем сильней убеждался в том, что «привратник» ошибся. Творец номер два, которого он дожидался, уже посетил этот мир и завершил-таки работу предшественника. Вот только заботиться о судьбе своего творения не собирался. Его ждали другие миры, другие свершения, а что касается этого… максимум, что он мог — это предоставить живущим здесь самим выбирать, кого им любить, а кого ненавидеть, кому подчиняться, а с кем биться насмерть, пытаться найти и открыть проходы в иные миры или верить, что за них это сделают появившиеся из ниоткуда «ключи» и «проводники»…