— Что? — я весь обратился в слух.

— У первой правительницы Ларанты были особые отношения со старшим магом Мольфрана. И первый священный зверь королевства тоже считал их своей семьёй. И ты знаешь, — взглянула она на меня, — два государства и вправду могли тогда объединиться, но…

— Но что-то пошло не так, — попробовал я угадать.

— Да, — подтвердила Ирсайя. — Что-то, на самом деле, пошло не так. Старший и первая оставили свои страны и ушли неизвестно куда. Что их сподвигло на это, никто не знает. Но после этого Мольфран и Зелёное королевство стали врагами, а все тхаа ушли в леса и перестали общаться с людьми…

В словах королевы было много чего недосказанного. Сознательно ли она мне недоговаривала или же просто не думала, что это может быть важным, я уточнять не рискнул. Нам ещё предстояло вместе войти в Ганшанхайн, добраться до Пирапалуса и решить проблему Алины. А всякие споры и разногласия, тем более по таким пустякам да ещё на конечном этапе, если б на это и повлияли, то точно не в лучшую сторону. Поэтому размышлять о том, что случилось, я начал лишь ночью, когда королева и тхаа уснули.

Главным в признаниях спутницы для меня стало то, что основательницей Зелёного королевства оказалась не какая-то местная искательница приключений, а настоящая «драконова дщерь». Ведь только они, если верить Лике и Рейне, имели глаза подобной расцветки. Такие же, к слову, были и у приснопамятной Астии, что жила уже, минимум, три столетия, а значит, в определённом смысле, являлась свидетельницей того, что происходило в то время на Западном континенте.

Как становились «драконьими дщерями», Рей не рассказывала, а я не спрашивал. Казалось, что это и так очевидно — кто-то в роду был накрепко связан с драконами, и это каким-то образом передавалось потомкам по женской линии.

То, что не только потомкам, стало понятно сегодня. Носитель осколка драконьего средоточия мог инициировать их напрямую. Вот я Ирсайю и «инициировал», не подозревая, что натворил. Хорошо это или плохо? Не знаю. Но надеюсь, что хорошо. Ведь если спутница стала и вправду сильнее, шанс справиться с Пирапалусом становился существенно выше.

Вопрос номер два: а возможно ли отыграть всё обратно?

С Рейной, как помню, такое случилось. Правда, опять же… сложно. Что мы такое с ней учудили на подворье около Сежеша, до сих пор до конца не пойму, но что глаза у неё стали такими же изумрудными, как у Ирсайи до давешней ночи в гостинице — факт, с каким не поспоришь. Фиалковый цвет ушёл из них навсегда. Те объяснения, какие дала она и какие я дал себе сам, тоже имели какую-то… недосказанность. Тогда я на это внимания не обратил и расспрашивать дальше свою подругу не стал…