«Такой аромат позволяет мужчине не уставать, — сказала она. — Этот секрет мне достался от Сирты и… — на этом месте бывшая пленница вновь покраснела, — я ещё никогда им не пользовалась…»

Удивительный факт, но смущалась она совершенно искренне. Я это чувствовал. И даже «познание» в какой-то момент рискнул применить. Весьма аккуратно, чтобы по глупости не разрушить то ощущение близости не только телесной, но и душевной, что внезапно сложилось у нас этой ночью.

Такое, как помнится, у меня возникало лишь с Рейной.

Сегодня всё повторилось.

Даже не знаю, как повернулась бы моя жизнь, если бы встреча с Ирсайей случилась раньше, чем с Рей. И что бы случилось с миром, в который попал, тоже не представляю… И это, наверное, к лучшему. Войти в одну реку дважды никому ещё, если верить мудрости древних, не удавалось…

Ощущение дежавю продолжилось, когда я оторвал наконец голову от подушки, протёр глаза и кое-как огляделся.

На улице занималась заря.

Властительница Ларанты, закутавшись в простыню, стояла возле окна и смотрела во двор. Практически так же как Рей год назад в гостинице Сежеша.

Я поднялся с кровати, подошёл к замершей женщине.

Простыня соскользнула с плеч и упала на пол.

Ир медленно развернулась ко мне.

— Я знаю, ты любишь другую…

Я обнял её за талию и притянул к себе близко-близко.

— Но я обещаю, — прошептала она мне на ухо. — Всё, что случилось здесь ночью, здесь и останется.

Вместо ответа я подхватил её на руки и отнёс на кровать.

До завтрака было ещё далёко, а, значит, и наша ночь здесь ещё не закончилась…

Что может спасти смертельно больного кота? Только глоток керосина.[1]

Размеры нашего котика превосходили размеры булгаковского на порядок, поэтому керосина ему требовалось существенно больше. Не глоток, не стакан, не ведро, а целая бочка. Литров на двести, не меньше…

Всё началось на первом привале после гостиницы.

Мы с королевой привычно свернули с дороги, отыскали «нетронутую» поляну и, едва лишь стреножили лошадей, как из кустов выпрыгнул тхаа. Он вёл себя странно. После прыжка припал внезапно к земле и стал водить носом туда-сюда. Затем вдруг уставился немигающим взглядом на Ир и двинулся к ней «кошачьей» походкой, негромко порыкивая на каждом шаге.

«Малыш? Что случилось?» — встал я у него на пути.

Зверь не ответил и попытался меня обойти.

Я шагнул вбок и вновь заступил дорогу. Тхаа оскалился.

«Не балуй», — погрозил ему пальцем.

Малыш на мгновение замер и вдруг заскулил. Как собака.

— Пропусти его, — попросила неожиданно королева.

Я обернулся.

— Пропусти, — повторила женщина.

Пару ударов сердца я молча смотрел на неё, затем отшагнул в сторону и пожал плечами: