Цинично, а что поделаешь? Ведь у меня была цель: спасти от смерти Алину. Но для этого требовалось, чтобы в нынешней схватке победила Ирсайя. Ну, или чтобы она, как минимум, выжила и успела исполнить обещанное. И никакие иные исходы, кто бы что бы ни думал, меня сейчас не устраивали.

Кризис в магической схватке настал, когда я пробился в защитную «плёнку» примерно на полглубины. Огонь, где стояла Ирсайя, вдруг засиял сильнее, и то «цунами», которое то вздымалось, то опадало посередине между соперницами, стало мало-помалу сдвигаться в сторону «чёрной». Сперва достаточно медленно, почти незаметно, но с каждой секундой всё зримее и всё неуклоннее.

Плотное облако маг-энергии, окружающее Дамиру, в какой-то момент вдруг начало колыхаться, подёргиваться, вскрываться прорехами, которые пусть сразу же и затягивались, но из-за этого кокон энергии истончался и, чтобы сохранить прежнюю плотность, предсказуемо съёживался.

А затем верховная закричала. Громко и страшно. И хотя я не понял и четверти (сквозь плёнку защиты до меня доносились лишь отголоски), но даже услышанного хватило, чтобы понять: она знает, что проиграла, что ей приходит конец, но сейчас она сделает так, что наслаждаться победой будет попросту некому.

Хрен знает, что задумала «чёрная», но мне это нифига не понравилось, и я принялся ещё активнее вгрызаться в защитную сферу.

Защита исчезла внезапно. Лопнула с громким хлопком, как воздушный шарик, налетевший на что-то острое. И этим острым был вовсе не я.

Защиту разнесло изнутри. То магическое «цунами», что, преодолевая встречный напор, ползло от Ирсайи к Дамире, вдруг резко рвануло вперёд, словно бы перехлестнув наконец через невидимую плотину или же просто разрушив шлюзы.

Секунда, и там, где стояла верховная, полыхнула ярчайшая вспышка — если б глаза закрыть не успел, то точно ослеп бы. А ещё через миг я едва не оглох от ударившей по ушам воздушной волны.

Когда пламя опало, а пыль рассеялась, на месте Дамиры лежала лишь горсточка пепла. Иссиня-чёрного, как антрацит. Или как сажа в камине.

И эта сажа… текла. Расплывалась по мраморным плитам сначала пятном, потом лужицей, затем тонкими ниточками-ручейками… Которых становилось всё больше, и сами они становились всё гуще, длиннее, извилистее… Как корни у сорняка или змеи на голове у Медузы Горгоны… Щупальца гигантского кракена, коим вечно пугают первоходов-матросов на кораблях, пустившихся в океанское плавание…

Я смотрел на них, не отрываясь, словно заворожённый. И все, кто был в зале, делали то же самое. Тупо смотрели на растущие, как на дрожжах, пятна-щупальца и ничего не предпринимали. А те всё росли и росли, тянулись в разные стороны, расползались по полу, захватывая всё бо́льшую и бо́льшую площадь.