— Но только я мало что в них поняла, — удручённо заметила бывшая пленница. — У тхаа свои представления о жизни людей. К тому же, он знал о ней не самое лучшее. Два года в клетке и на арене даром ни для кого не проходят.

— Вот тут ты права. Согласен, — не стал я спорить. — После тюрьмы, в самом деле… смотришь на всё по-другому…

— И… что теперь? — осторожно спросила Ирсайя. — Ты мне расскажешь?

— О своей жизни?

— Да.

— Расскажу, разумеется. Куда же я денусь? — развёл я руками…

Мой рассказ длился долго. Часа, наверное, два или больше. Говорил обо всём, ничего не скрывая: и как попал в этот мир, и что здесь случилось со мной, и где я жил раньше, и что, как и другие мои соплеменники, ни с какой магией ни разу в жизни не сталкивался.

Даже не знаю, какая муха меня укусила, но мне почему-то очень хотелось выговориться.

Ещё никогда в этом мире я никому не рассказывал о себе так много и так подробно. Даже Алине, хотя она и была такой же «не местной», как я, и попала сюда существенно раньше…

Слушательница из Ирсайи оказалась исключительно благодарной. Не перебивала. Не отвлекалась. В ужасе прикрывала ладошкой рот, когда слышала страшное. Смеялась, если было смешно. Грозно и гневно хмурилась, когда я говорил о врагах. Смахивала слезу со щеки, если речь шла о боли и смерти. Удивлённо распахивала глаза, когда я рассказывал о технологических чудесах покинутой Родины. Смущённо рделась, когда разговор заходил об отношениях между мужчиной и женщиной… А когда я закончил, минуты, наверное, три сидела, закрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, будто ещё раз, по новой переживая услышанное и пропуская через себя ключевые моменты чужой судьбы…

— Ты даже не представляешь, Дим… ты даже не представляешь… как я завидую твоей Рейне, — прошептала она, очнувшись от дум.

Вместо ответа я поворошил угли в костре и подбросил в него несколько веток. Завидовать той, кого нет… Зачем? Какой в этом смысл?.. Тем более что мы теперь оба знали: друг с другом у нас ничего не получится…

— А знаешь, Малыш смешной, — улыбнулась неожиданно королева. — Ему почему-то хочется, чтобы мы… ну, ты понимаешь…

— Он зверь. У него инстинкты, — пожал я плечами.

— Он так потешно расстраивается, что никак не может свести нас… Послушай! — сверкнула она внезапно глазами. — А давай мы ему поможем. Сделаем вид, что… ну, это самое… что мы, типа, сошлись…

— Изобразим любовную страсть? — усмехнулся я кривовато.

— Да нет, зачем? Мы можем обойтись и без этого.

— Как?

— Проведём эту ночь в одном шалаше.

— И всё?

— Ты думаешь, этого мало?

— Да, пожалуй… — почесал я в затылке. — Пожалуй, что нет. Малышу этого будет достаточно.